Следователь по особо важным делам

— Но ведь можно было послать отдельное требование?

— Можно, — вздохнула Ищенко. — А потом дело прекратили…

— Ну что ж, вопрос ясен. Может, и правильно. Говорил я с Завражной, но без толку. Странный человек. Все время куда-то нос воротит. Молчит. Боится, что ли…

— Просто вы ничего не знаете о ней.

— А что такое?

— Глаза у неё одного нет. Искусственный.

— Вы с ней виделись?

— Нет. По разговорам.

Да, товарищ Чикуров, тебе следует поставить в случае с Завражной двойку за наблюдательность. Но я не сдавался:

— Мало ли люден с увечьями. Свыкаются. У нас в институте был один слепой студент.

Общительный, весёлый человек. В красном уголке, в общежитии, первьяд приходил к телевизору. Не пропускал ни одного нашумевшего спектакля…"

"— У кого как. Маша была, как говорится, первой девкой на деревне. И пела, и плясала, парни хороводом под её окнами ходили. Не один синяк под глазом был из-за неё поставлен. А когда года два-три назад парнишечка за ней увивался, говорят, влюбилась девка по уши. На мотоцикле катал. И докатались, в овраг угодили. Ему ничего, а она глаза лишилась. Дело к свадьбе шло. Он, залётный, как она попала в больницу, лыжи навострил и был таков.

Вышла Маша изуродованная, кавалеры подевались кто куда.

Конечно, девчат вокруг много и вс„ у них на месте. Надо же, угораздило лицо испортить. Пусть бы какая другая отметина, на руке там, на теле. А тут-самый главный вид.

Молодые, они прежде всего на парад смотрят. Душа, можно сказать, на самом последнем месте… Вот и получилось, что от вчерашней павы отвернулись. Мало кто выдержит такое. Ушла в себя. А с Залесской быстро сошлась. Но всетаки Мария вышла замуж. Залесская в этом сыграла не последнюю роль.

И вдруг — совершить самоубийство. Думаю, очень на Машу подействовало.

— Подействовало, конечно. Я с вами согласен. Но наверное, семья лечит…

— Кого лечит, а кого калечит. Говорят, правда, мужик у Маши спокойный. В обиду не даёт. Она очень добрая на самом деле. Застенчивая.

— И все-таки мне нужно, чтобы Завражная была пооткровенней.

Серафима Карповна кивнула:

— Верно. Меж подругами редко бывают тайны.

— Что ж, попытаемся ещё раз. Теперь, Серафима Карповна, вот о чем. Об Ильине.

— Главный агроном?

— Он. Вы что-нибудь знаете о нем?

Ищенко достала новую папиросу.

— И тогда, с прежним следователем, разговор о нем заходил. Болтают по селу, что его с Залесской часто видели. Якобы даже в ресторане Североозерска.

— Ну и что?

— Так ведь как болтают: сам, мол, не видел, люди видели, мне сказывали. Как только начнёшь уточнять — следов нет. Все в кусты.

— Можно было спросить у работников ресторана.

— Можно, конечно. Следователь был у секретаря райкома, товарища Червонного. Ильиным интересовался. Червонный его хорошо характеризовал. И после этого — все.