Сын своего отца

Вано, конечно, прикалывался над братом и не раз.

А сейчас получил обратку?

Меньше суток он знаком со Славой. А ему уже хотелось узнать о ней всё. Чем дышит, что нравится. Как любит проводить вечера – сообщили. Какие снятся сны и что за мысли копошатся в хорошенькой светловолосой головке – нет.

Ещё Коваля раздражал её страх.

Веснушка старалась не показывать. В глаза смотрела, вступала в диалог.

Наплевать на всё и снова уложить на кровать, где показать, что его бояться не стоит? Он же вчера говорил! Только сильно сомневался, что она помнила.

Иван намеренно поймал её пальцы.

Потому что захотел дотронуться.

К черту все предисловия! Он и так пол-утра ходил вокруг неё голодным львом!

– Совершенно верно.

– Вы… имеете в виду сотрудничество? Да? Я правильно понимаю?

– Слава, – Коваль намеренно давил интонацией. – Не передергивай.

Она нахмурилась и посмотрела на их соединенные руки.

Какая у неё нежная кожа…

И колец нет. Ни одного.

Только бледно-голубоватый маникюр на тонких пальчиках.

– Я… Нет, я точно не передергиваю. А можно мне вернуть мою руку? Я кофе хочу.

Она ловко переводила разговор, взмахивая длинными ресницами.

Иван удовлетворять её просьбу не собирался.

– Чуть позже. Я хочу, чтобы ты меня услышала.

– Я услышала, – поспешнее, чем следовало, ответила она. – Про отношения. Мы вчера с вами заключили соглашение. Я вам рассказала о договоре наших дедов, и вы…

Иван всё же рассмеялся. Жаль, Слава его не знала, иначе поняла бы, что в его смехе не было ничего веселого.

– Ты очаровательна, Слава. Я пойду на опережение и напомню тебе о вчерашнем разговоре: ни о каком соглашении в поисках утраченных сокровищ речь не шла.

Слава продолжала теряться и не скрывала своих эмоций. В её распахнутых глазах появлялись то недоумение, то досада. Она ничего не скрывала.

Её искренняя открытость подкупала, вызывала доверие и желание быть с ней помягче.

Он и хотел.

Только почему-то не получалось. Иван привык говорить резковато, строго. Особенно последние пару лет, когда дела требовали постоянного сосредоточения и полной отдачи. Не до мягкости. Жесткость он переносил и в личное.

Никто не жаловался. Молодые женщины с радостью позволяли доминировать в отношениях.

Слава шарахалась от него, как от прокаженного. Небезосновательно.

Но! Он её не арестовал, хотя и мог. Не отправил в камеру. Он, черт побери, даже не произвел полный осмотр.

Мало ли, кто кого в наше время подкупает и за какие деньги. Коваль рассматривал все варианты.

Пока он ей верил. И требовал доверия в ответ.

Не получал.

Поэтому и злился.

Умом понимал, что вчерашний косяк надо исправить, но деятельная натура Коваля рвалась в другое направление.

– Тогда… я не понимаю. Совсем. О каких отношениях идет речь?

Слава пошла на опережение.