Темная Империя 3

— В смысле?

— В смысле как у Алеха, если бы ему бесплатно мешок сахара подарили.

— Интересная аналогия, — Ниран направился к двери, захватив по дороге несколько пирожков с тарелки, оставленной Найриной на столе.

К входной двери, съев два из трех, был вынужден заметить:

— Вкусно.

Герман, тоже угостившийся, прожевав, задумчиво спросил:

— Слушай, Нир, только мне стало интересно, почему половину — всего напеченного, Найри в бумажный пакет сложила и отставила?

Лорд Сайрен остановился на последней ступеньке, несколько секунд задумчиво жевал пирожок, а затем, резко развернувшись, посмотрел на широкоплечего друга и хрипло спросил:

— Ты знаешь про нее и Экнеса?!

Медленно спустившись, Герман дожевал пирожок, вытер руки платком, извлеченным из кармана, и спросил:

— Экнеса? Думаешь между ними что-то?…

Ниран мотнул головой.

— Если Найрина полюбит аристократа, я не скажу ей ни слова.

— А что сделаешь? — спросил Герман, чувствуя неожиданную злость.

— Убью его сам, — предельно честно ответил лорд Сайрен.

Именно лорд, потому что маг.

И младший Шилли в этот миг очень четко почувствовал ту пропасть, что разделяла его и семейство Сайрен. Непреодолимую пропасть.

— Почему? — вопрос прозвучал глухо.

— Потому что власть магов вернется, — Ниран опустил глаза, — а по нашим законам у магинь может быть только один выбор — другой маг.

— Но сейчас ты не вмешиваешься, — заметил Герман."

"Ниран ничего не ответил. Убрал сеть, стремительно вышел из доходного дома, и лишь оказавшись на улице и запрокинув голову, чтобы вдохнуть запах ночи, ответил подошедшему торговцу:

— Это ее выбор, я буду поддерживать его до тех пор, пока могу; защитить Найри.

Герман отрицательно мотнул головой и подошел к магу.

Вспышка — и они за пределами Сарды. Вспышка — еще на тысячу.

— Дальше пешком, — пошатываясь, произнес Ниран.

Герман не сказал ни слова — пытался побороть приступ тошноты и не сразу пошел вслед за устремившимся по путевой линии другом.

Шли недолго, вскоре впереди увидели тело лежавшего ничком совершенно седого человека, и лишь когда подошли и перевернули, в дрожащем мужчине узнали одного из самых бесстрашных адептов боевого факультета.

— Мертв? — стоя, в отличие от опустившегося на одно колено Нирана, спросил младший Шилли.

— Жив, но выпит, — ответил Сайрен.

И вздрогнул, когда трясущийся адепт пробормотал:

— Ннноги… ннноги не переломали еще…

Он говорил что-то еще, сбиваясь и переходя на шепот, бормоча невнятно и путано, и не вслушиваясь в сбивчивую речь, Герман произнес:

— Одной проблемой меньше — теперь он точно для Найриши не опасен.