Наша навсегда

Только не теперь, когда я ее нашел.

66

За окном машины пролетают знакомые картины: в очередной раз мой город детства служит декорацией для жути, происходящей со мной.

Аккуратно, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание, ощупываю дверь машины в поисках кнопки открывания. Если найду, тут же на полном ходу вывалюсь на дорогу, клянусь!

Лучше травмы получить, чем оставаться здесь, наедине с психопатом. А в том, что Тошка — психопат, у меня нет никаких сомнений.

Теперь.

Куда раньше-то смотрела?

Хотя, я за последний год его больше слышала, чем видела, а по телефону и во время наших нечастых встреч, он такого жуткого впечатления не производил, как сейчас.

Мой практически бывший муж очень сильно изменился за то время, что мы с ним не виделись: похудел, осунулся, движения стали какие-то суетливые, словно он не в состоянии держать себя спокойно.

И лицо равнодушно-заторможенное.

Жуткое.

— Не трудись, Вася, — спокойно говорит Тошка, даже не поворачиваясь ко мне, глядя перед собой на дорогу, — здесь централизованные ключи.

— Тош, меня тошнит, — предпринимаю я очередную попытку вырваться на свободу, — останови.

— В бардачке пакет возьми, — Тошка непробиваем, — и вода там есть.

Выдыхаю.

И тянусь к бардачку, отыгрывая роль.

Ему нельзя давать понять, что я вру. Я за это уже получила по лицу, до сих пор ноет скула. Синяк там, наверно. Хотя, в моей дикой ситуации, синяк — это вообще ничто.

Отпиваю воду, дышу, пялясь в лобовое остановившимся слепым взглядом.

Мы движемся к выезду из города. Опять.

И я не могу заставить себя не смотреть периодически в зеркало заднего вида, в надежде, что там покажется знакомая машина. Здоровенный джип Камня. Или быстроногая ""Субару"" Лиса.

Надежды особой нет, потому что телефон, где, как я точно знаю, стоял маячок, Тошка выкинул сразу же.

И машину поменял.

Никто не знает, где я и с кем.

Никто не знает, куда мы едем.

И не факт, что занятые своими делами, мои мужчины быстро среагируют на стрельбу во дворе. Город большой, мало ли, что и где происходит… А мои охранники… Ох, я надеюсь, что они живы!

На глаза снова набегают слезы, когда вспоминаю, как они падали. С красными пятнами на груди.

Урод Тошка! Их-то за что?

Но истерику я себе позволить тоже не могу, мой бывший друг детства и пока еще настоящий муж дал ясно понять, что на него это не подействует. Звон у ушах от удара тоже еще не прошел.

Так что терплю.

И лихорадочно обдумываю, как себя вести дальше. Спорить с ним нельзя, это уже понятно. Спрашивать? Пробовала. Он лишь усмехается совершенно безумно. И не отвечает ничего, словно глухой.

Значит, надо выжидать и надеяться на чудо.

Тошка явно не хочет меня убивать. Хотел бы, сделал бы это прямо там, в нашем дворе детства.