Наша навсегда

— Мы в расчете? — спокойно уточняет Тошка, пока я в ужасе пытаюсь осознать происходящее.

Он что… Он меня реально продал?

Просто так?

После всего, что говорил? И что сделал?"

"— А то! — улыбается громила, косится на своего брата, и тот легко несет меня в сторону машины.

— Послушайте… Он не имеет права. Я его не знаю, — все еще пытаюсь убедить я этого каменного истукана, но он совершенно равнодушен к моим словам и мольбам.

Под щегольской синей рубашкой скрываются каменные мышцы, и я толком даже шевельнуться не могу, спеленутая его руками.

Монстр сажает меня за заднее сиденье, аккуратно, кстати, затем заботливо пристегивает ремнем безопасности.

И задерживается напротив моего испуганного лица:

— Не дергайся, Василиса, все хорошо.

Сказав это, он выпрямляется, захлопывает дверь.

А я сижу с открытым ртом, нелепо вцепившись в ремень безопасности скрюченными пальцами.

Он…

Он мое имя знает?

Смотрю в лобовое, на мирно разговаривающих громилу и моего мужа, бывшего друга детства, так легко отправившего меня на верную смерть…

Монстр идет к водительскому, его брат разворачивается, стоя вполоборота и глядя на него.

А затем я кричу, когда в руках Тошки неожиданно появляется пистолет, и звучит выстрел…

69

— Нет, ну какой говнюк! — громила раздраженно ведет шеей, периодически притрагиваясь к пластырю. Широченные обнаженные плечи, сейчас полностью закрывающие мне обзор на лобовое стекло и дорогу, напряжены, выражение небритой страшенной физиономии — жуткое. Я даже начинаю понимать Тошку…

В такого надо стрелять сразу с целью убить. Потому что раненый, он опасней подбитого медведя. Тот просто зверь безумный, а этот… зверь разумный.

Тошка это, наверно, отлично на своей шкуре прочувствовал.

И так ему и надо, гаденышу.

— А нехрен подставляться, — у водителя, в отличие от жуткого братишки, выражение лица совершенно не поменялось. Все такое же невозмутимо-ледяное.

Он даже когда Тошку ломал, особо не менялся.

Может, только в глазах что-то мелькало… Невероятно безумное. Но я такие вещи предпочитаю забывать. Чтоб во сне, не дай бог, не увидеть. Кошмары же сто процентов обеспечены.

— Завали, — раздражается еще больше громила, — заебал своими нравоучениями.

— Если бы не заебывал, хуй бы мы сейчас говорили, — все так же спокойно парирует его брат, — это в который раз уже?

— Посчитать хочешь? — опасно ласково спрашивает громила и поворачивается к водителю. Медленно. Всем корпусом. Реально, как медведь.

Я не попадаю под стрелу его взгляда, но от этого вообще не легче.

Сжимаюсь на сиденье, пытаясь слиться с кожаной обшивкой.