Наша навсегда

И чего я их раньше-то не нашла?

— Эм-м-м… — выдыхаю я, когда молчание становится уже неприличным, — дело в том, что они… Ох…

— Что? Оба, что ли? — удивленно поворачивается ко мне бабушка."

"Снова затыкаюсь, краснея уже не лицом, а всем телом. Блин! Ну почему это так сложно и стыдно?

Между тем, бабушка снова смотрит в окно. Там Лис как раз стягивает через голову футболку, демонстрируя поджарый расписной торс. Лешка начинает активней махать над мангалом, валит дым, глуша висящих высоко комаров. И я снова, забывшись, любуюсь на них. Моих. Полностью моих.

— А ты не промах… — неожиданно говорит бабушка, и я роняю ложку на стол.

Чего???

Поворачиваюсь к ней, встречаюсь с насмешливыми голубыми глазами.

— Оба, значит… — улыбается бабушка, — и как мой сын реагирует? Он в курсе, надеюсь? А то скоро приедет, и, если не в курсе, то мне надо будет ключ от оружейки спрятать.

— В курсе… — выдыхаю я.

— И что? Оба живые… И даже не поломанные… — задумчиво бормочет бабушка, наблюдая, как Лис лезет к мангалу и что-то там крутит, отчего дым валит сильнее, а Лешка дает ему за это поджопник. — Н-да… То ли мой сын хватку теряет, что вряд ли… То ли твои мужики очень даже с яйцами… — выдает результат наблюдений бабушка, и я кашляю натужно.

Офигеть… Вот этот бабуля… Вот это выражения…

Вот это рука!

Получаю точный шлепок между лопаток, кашель проходит, потому что воздуха в легких не остается, все выбито!

— И как вы это все дальше планируете? — спрашивает она, убедившись, что я дышу снова. Садится напротив за стол, наливает мне чаю из здоровенного самовара, двигает ближе варенье в красивой розетке, — втроем? Косятся же?

— Эм-м-м… Мне плевать, — отвечаю я.

Бабушка смотрит на меня, прищурившись, а затем кивает:

— Ну и правильно. Любовь — она разная. И если смотреть на людей, то можно себя потерять. Я вот смотрела в свое время… Так одна и осталась. Был у меня мужчина, в Турции… Так звал к себе, так любил… А я… Как же поеду, а вдруг у него там еще жены, а вдруг Виталик не поймет… Да и мусульманин же. Отказала. Сколько времени прошло… А все помню…

Она снова смотрит на Лиса и Лешку, сцепившихся в шуточном поединке. Мои охранники, суровые лесорубы, сидят неподалеку, покуривают и, судя по заинтересованным лицам, делают ставки. Мангал дымит.

Я хлопаю ресницами на лоснящиеся торсы моих мужчин, сглатываю. Боже… Фильмы про гладиаторов отдыхают. Тут все круче!

— Неизвестно, как оно дальше будет, — говорит бабушка. — А жить надо сейчас. А правнуки и рыженькие, и черненькие будут… Это хорошо… Поскорее бы…

На этом месте я опять долго кашляю, но уже со смехом.

Блин…

Вот это бабушка! И чего я боялась?

80.