Наша навсегда

Чем быстрее оказали помощь, чем активней сам пациент готов восстанавливаться… У меня в практике были случаи, когда полностью лежачий пациент вставал и жил дальше полноценно. А бывало, что при совсем небольшом поражении мозга, пациент не хотел лечиться, не соблюдал рекомендаций, и в итоге, получал второй инсульт, а там и третий… Сами понимаете, очень много от человека зависит…

— Да, понимаю, — я со вздохом кошусь на дверь маминой палаты, — скажите… А то, что она… Что у нее галлюцинации… Это нормально?

— Знаете, при поражении мозга сложно сказать, какие именно будут последствия… Так что… Надо наблюдать…"

"— Сколько она еще тут должна пробыть?

— Еще неделю примерно, надо по динамике смот… — тут врач замолкает, глядя мне за спину, а затем договаривает медленно, — реть… Добрый день, Алексей Викторович.

— Добрый… — я вздрагиваю от хриплого низкого рыка, поворачиваюсь. Ну конечно. Не усидел в машине, пришел! Лешка подходит совсем близко, кладет тяжеленную, словно каменная плита, ладонь мне на плечо. Очень по-собственнически. Сразу давая понять, кто он такой для меня. Или, наоборот, кто я для него. Прямо-таки демонстрация намерений, черт! — Что тут? Есть улучшения?

— Эм-м-м… Я, собственно, Василисе все сказал… — врач переводит взгляд с лица Лешки на его ладонь, затем мне в глаза. И тут же пугливо смотрит в документы, словно опасается долго задерживать взгляд на мне, — вот здесь… Все результаты… Вы можете с ними проконсультироваться у других специалистов…

— Хорошо, — Лешка нахально забирает листки из рук врача, — так и сделаем. Хотя, думаю, ничего нового нам не скажут. Тут хорошие спецы, Вась, одни из лучших в стране.

— Спасибо, Алексей Викторович, — с достоинством кивает врач, — в любом случае, бытует мнение, что лучше проконсультироваться у нескольких специалистов… И я передал Василисе контакты хосписа…

— Посмотрим, — также солидно и спокойно басит Лешка, чуть притягивая меня к себе, — Вась, ты иди с мамой попрощайся, а я с доком чуток поговорю…

Он мягко целует меня в макушку, затем отпускает.

И я иду, красная, словно вареный рак, чуть-чуть злая из-за такой бесцеремонной попытки влезть в мои дела, и в то же время почему-то довольная.

Я оценила, как сильно изменился взгляд врача, когда он понял, что я не одна. И оценила, что врач знает Лешку.

Наверно, мой Камень тут, в городе, вообще известная личность. Впрочем, я так и предполагала. Не зря же водила такси его по номерам машины узнал…

Мама ожидаемо не желает со мной общаться, шипит что-то яростно, руки по-прежнему привязаны к кровати. Она выдирает любые капельницы, не дает ставить уколы.

Я смотрю на нее и пытаюсь найти внутри хоть какие-то эмоции. Хоть немного. Это же мама моя. Она меня родила. Она меня воспитывала. Как умела.