Наша навсегда

— Ну и правильно, — рассудительно говорит таксист, — время сейчас такое…

Он продолжает про время, про опасности, еще про что-то, а я, уже отключившись от его голоса, смотрю в окно, на проносящийся мимо вечерний город, который когда-то считала родным.

Говорят, что в родном городе тебе легче дышать, он сам помогает, поддерживает… Малая родина, чтоб ее…

Не мой вариант.

Мне тут тяжело. Травит меня этот воздух.

— Не понял… — бормочет таксист, и я выныриваю из своих мыслей, непонимающе смотрю на него.

— Полиция… — кивает он на блики позади, на дороге. — Мне, что ли?

Я поворачиваюсь, смотрю назад.

И обмираю от волнения: нас преследует знакомая красная машина… И у нее на крыше — мигалка. Работающая.

А следом, огромной черной горой, нагоняет внедорожник Камня.

Смотрю на водителя с мольбой:

— Пожалуйста! Не останавливайтесь!

— Блядь! — мужик верно оценивает ситуацию, сводит логические концы и матерится злобно, — это за тобой, что ли? Нахуй ты ко мне села? Кто там? Полиция… И, блядь, номера бригады Камня! Ты — ебанутая? Меня сейчас в асфальт закопают!

Красная машина Лиса ровняется с такси, открывается окно с пассажирской стороны, и Лис указывает водителю на обочину.

Пистолетом.

В то же мгновение нас обгоняет черная громада внедорожника, и я лечу головой вперед к лобовому, потому что таксисту, насмерть перепуганному происходящим, приходится резко тормозить из-за внезапно остановившегося перед самым капотом здоровенного хаммера.

Выставляю перед собой руки, пытаясь уберечь голову, но все равно бьюсь обо что-то, и свет в здании вырубает.

Пожалуй, это хорошее решение вопроса…

5

Как хорошо было бы просто отключиться надолго, улететь из этого мира, оставив на совести окружающих все принятие решений.

Почему мое забвение длится всего пару секунд?

А затем я прихожу в себя, правда, перед глазами по-прежнему темно, голова раскалывается, а во рту солоно. Так бывает, когда по лицу бьют, и зубы распарывают щеку изнутри.

Может, именно эта незначительная боль и привела меня, в итоге, в чувство.

По крайней мере, я слышу все, что вокруг делается. И ощущаю все, что делают со мной.

— Вышел, бля! — рычание Камня, жуткое и взволнованное.

— Я ничего… Мужики, мужики, я ее просто вез… — удаляющийся испуганный голос таксиста.

Трус какой…

Но даже пожалеть себя, дурочку, постоянно попадающую не на тех мужиков, не получается, потому что меня тянут с другой стороны, не с той, откуда рычание Камня доносится.

Мягко, ласково тянут, и я невольно вдыхаю сильнее запах того, в чьих руках оказалась.

И голову кружит все сильнее, а боль отступает, потому что запах этот, знакомый, возбуждающий, намертво ассоциируется у меня с защитой.