Ты всё ещё моя (СИ)

Чересчур громко и слишком часто вентилирую воздух. Лихорадочно соображаю, чего он добивается. Пялюсь и пялюсь на красное пятнышко, пока в глазах не возникает жжение.

– Хочешь, чтобы я уехала? – с дрожью выплескиваю свою догадку.

В груди так сильно заламывает, что с губ срывается короткий полустон-полувсхлип.

Резко замираю и полностью прекращаю дышать, когда Артем подается вперед и инициирует между нами полный физический контакт. На нем нет футболки, только шорты. На мне – жалкий тонкий сарафан. Естественно, нас двусторонне разит током. Дергаюсь в сторону – не выдержав, пытаюсь сбежать.

В тот же миг на столешницу, по обе стороны от меня, ложатся ладони Чарушина.

Не пускает… Почему?

Сжимаясь, затравленно тяну его запах. Он взрывает мои рецепторы настолько, что глаза слезами заливает. Родной ведь такой… Когда-то был. Уникальный. Потрясающий. Не хочу реагировать, но внезапно чувствую усиленное слюноотделение. Испытываю непонятный и пугающий меня голод. На фоне этих странных чувств меня разит какая-то странная дрожь.

Неясное движение, и искры из глаз – в мой живот утыкается возбужденная плоть. Еще немного, и меня от напора Чарушина попросту раздавит.

Ближе притиснуться попросту некуда.

Как я должна на это реагировать, учитывая тот факт, что он с Протасовой?

Касаюсь его голой кожи руками, плечами, лицом, губами… В висок мне ударяется тяжелый вздох.

Я изо всех сил стараюсь справиться со своим волнением, но сделать это оказывается крайне трудно.

В какой-то момент Чарушин сам отшагивает.

– Нет, – говорит так же грубо. – Оставайся.

Я с трудом догоняю, что спрашивала мгновение назад. А он тем временем разворачивается и выходит.

День выдается хуже первого.

Завтракаю я в одиночестве. Да и потом большую часть времени сама провожу. Соня постоянно с Сашей пропадает. А к остальным я как-то так и не рискую приближаться. Забиваюсь в сад и там практически до вечера читаю. Не то чтобы я реально полюбила это занятие. Многие моменты в художественной литературе меня раздражают. Особенно если я обнаруживаю в героях какие-то свои черты. О, тогда они меня прямо-таки бесят. Но чтение отлично убивает время, когда его оказывается в излишке, и немного отвлекает от своих проблем.

К вечеру чувствую себя моральной разбитой.

Сталкиваться с Чарушиным нет никакого желания, но помимо всего прочего я ощущаю сильный голод. Поэтому на ужине я все же появляюсь.

И снова эти напряженные взгляды… Колючая дрожь под кожей. Ад в груди и рай в животе.

Боль, нервы, ревность, волнение и трепет. Какими же изматывающими могут быть эти чувства!

Радует только то, что парни больше не проявляют ко мне интереса. Фильфиневич утром лишь спросил, почему я так рано ушла, и, едва дослушав вранье о головной боли, оставил меня в покое.