Ты всё ещё моя (СИ)

Быстро встаю, подбираю свои вещи и, не дожидаясь Лию, направляюсь к дому. – Пойдем, пойдем… – молочу на ходу.

Еще несколько часов проводим вместе. А вечером я, ожидаемо, остаюсь одна. И вроде бы толпа кругом, но я с ней никак не сливаюсь. Особняком вне своего желания нахожусь.

Чарушин на меня не смотрит. Перед собой отрицаю, однако… Расстраивает меня именно этот факт. Он беседует то с парнями, то со своей Протасовой… А обо мне и не вспоминает.

Лишь когда мы в какой-то момент оказываемся вдвоем в доме – я возвращаюсь из туалета, он выходит с пивом из кухни – на мгновение пересекаемся взглядами.

Жду, что Чарушин пройдет первым через дверь на террасу. Шагает ведь быстрее меня. Но перед выходом Артем вдруг останавливается и пропускает меня. До этого проем казался мне широким. А тут не только он, все огромное помещение словно сжимается.

Пока крадусь мимо него, невольно прижимаю к груди ладони, будто только таким образом и возможно удержать за грудиной сердце.

Уже в дверях Чарушин, совершая какое-то ленивое движение, надвигается и теснит меня к противоположной стороне рамы.

– Бум, – выдыхает глухо мне в висок.

Я, конечно же, вздрагиваю и покрываюсь мурашками. Рвано вздыхаю и, не поднимая взгляда, буквально вылетаю на улицу. Спешно занимаю свое место и сразу же тянусь за стаканом с водой.

Сегодня вся компания пребывает в полуспящем режиме. Танцы не устраивают. Но и расходиться не торопятся.

– Кому это вообще интересно? – улавливаю необычайно рассудительный тон Тохи. – Делиться друг с другом, кому, когда первый раз дали? Фуфляк же.

– Для тебя, может, и фуфляк, а мне интересно, – парирует Протасова. – Я в одном научном проекте участвую и…

– Участвуй без нас, – снова затыкает ее Шатохин.

– Ты перестанешь за всех расписываться? – психует Вика.

– Нет, не перестану, – изрекает тот самодовольно. – И да, встречный вопрос тебе, фрог[2]. Тебя саму во сколько вскрыли? Чего молчишь, очами хлопаешь? Неохота перед всеми трусы снимать? То-то же.

Я нервно ерзаю на стуле и зачем-то смотрю на Чарушина. Изначально просто удивляюсь, что он не вступается за Вику.

По телу разлетается дрожь. Очень трудно это скрыть. Кажется, что визуально заметно, даже без каких-либо особых передергиваний. Каждый сантиметр кожи в пупырышках. Как выясняется, мурашки бывают разных размеров. И мои сейчас – самого крупного калибра. На контрасте с темной тканью платья капитально выделяются. Особенно в районе декольте. Наверное, потому что там очень нежная кожа.

Я снова таращусь на блестящую поверхность стола.