Уитни, любимая

"

"– Меня? О да, конечно! – охнула Уитни, быстро опуская руку, чтобы скрыть ошибку, но было уже поздно – гости все поняли и начали покатываться со смеху.

Потом предлагались тосты за здоровье жениха и невесты, их счастье и долгую жизнь, и гости начали требовать, чтобы жених произнес речь. Клейтон поднялся, и Уитни ощутила прилив гордости за человека, ставшего ее мужем. От герцога, как всегда, исходила аура спокойной властности, бывшая неотъемлемой чертой его характера.

Он заговорил, и низкий бархатный голос разнесся по притихшей зале:

– Несколько месяцев назад в Париже прелестная молодая дама обвинила меня в желании разыграть роль герцога. Она заявила, будто я настолько жалкий самозванец, что мне следует выбрать другой, более подходящий титул. Именно тогда я и понял, что желаю носить лишь одно звание – звание ее мужа. – Он с сожалением покачал головой, хотя глаза весело блеснули. – И поверьте, этот второй титул достался мне с гораздо большим трудом, чем первый.

Когда взрыв хохота немного улегся, он серьезно добавил:

– И для меня он ценнее всего.

Когда музыканты заиграли первый вальс, Клейтон повел жену в центр залы и, обняв, закружил в такт музыке. Гости завороженно смотрели на прекрасную пару. Раздались аплодисменты. Вскоре к новобрачным присоединились другие танцующие.

Клейтон остро ощущал почти неуловимый аромат ее духов и грезил о завтрашней ночи, о многих полных страсти ночах, которые им предстоят, когда он по-настоящему сделает Уитни своей, и кровь загорелась жарким пламенем. Ему пришлось силой заставить себя думать о посторонних вещах, и хотя он пытался сосредоточиться на чем-то другом, уже через десять секунд мысленно раздевал Уитни, целовал и ласкал каждую клеточку обнаженного тела руками и ртом, пока она не обезумеет от желания.

На следующий танец новобрачную пригласил отец, а Клейтон танцевал с матерью, и так продолжалось целую вечность. Уже далеко за полночь молодые супруги наконец отказались от танцев и рука об руку, смеясь и болтая с гостями, гуляли по зале.

Уитни искренне веселилась, и Клейтон не спешил увести невесту, поскольку не ожидал от сегодняшней ночи ничего хорошего, кроме тревожного сна в одинокой постели. Но тут вдруг Клейтона осенило: гости ждут, когда новобрачные удалятся. Подозрение подтвердил лорд Ратерфорд, смеясь, объяснивший жениху:

– Господи, дружище, если собираешься незаметно скрыться, мог сделать это два часа назад.

Клейтон подошел к Уитни.

– Сожалею, что приходится положить конец нашему вечеру, малышка, но если мы немедленно не отправимся наверх, гости начнут сплетничать.