Уитни, любимая

Прибыв накануне, он осмотрел Уитни и твердо уверил мужа, что и мать и дитя в полной безопасности. Только сегодня утром он подтвердил свой первоначальный диагноз.

– Нет никаких признаков того, что малыш просится на свет из-за несчастного падения, – твердил он Клейтону и остальным домочадцам, – но я на всякий случай останусь до вечера, присмотреть за герцогиней.

К этому времени Клейтон, лишившись всякого присутствия духа, опустился до того, что стал угрожать доктору:

– Если существует хоть малейшая возможность преждевременных родов, следующие два месяца вы просидите здесь, и попробуйте только сделать шаг за ворота!

Склонив голову набок, Хью Уитком рассматривал герцога с тем веселым сочувствием, которое неизменно питал к мужчинам, которым предстояло впервые стать отцами.

– Позвольте осведомиться, из чистого любопытства, разумеется, какими средствами вы собираетесь меня удерживать?

– Поверьте, это не составит ни малейшего труда! – отрезал Клейтон.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Хью. – Мне просто интересно. Видите ли, когда ваша матушка, за месяц до вашего рождения, серьезно простудилась, то, насколько я припоминаю, тогдашний герцог угрожал заточить меня в подземелье Клеймора. Или то был граф Саттон? Нет… граф всего лишь отослал мой экипаж домой и не позволил мне воспользоваться своим.

Но улыбка мгновенно сползла с лица доктора, когда из комнаты вылетела горничная Уитни и, перегнувшись через перила, закричала: –У леди начались боли, мистер Уитком!

С тех пор прошло несколько часов, но за все это время Клейтону позволили увидеть Уитни лишь дважды, и то на несколько минут. Бедняжка, лежавшая на огромной кровати, выглядела такой маленькой, бледной и хрупкой, но в перерыве между схватками храбро улыбалась мужу и даже попросила его посидеть рядом.

– Я люблю тебя и обязательно подарю чудесного красивого ребенка, только нужно немного подождать, – обещала она Клейтону, скрывая страх за ободряющими словами.

Клейтону сразу стало легче, до той минуты, когда тело жены выгнулось от невыносимой муки.

– Тебе лучше уйти, – выдавила она, закусив губу до крови.

Клейтон сорвал беспомощную ярость на Уиткоме:

– Черт побери, неужели вы ничего не можете сделать?

– Могу, и первым делом выгоню вашу светлость отсюда, чтобы ей не пришлось тревожиться еще и за вас.

Через час Клейтон вновь потребовал пустить его к жене, и хотя врач попытался задержать его у двери, Уитни слабым голосом попросила мужа войти. Она еще больше побледнела, на лбу выступили крупные капли пота. Клейтон опустился на колени, пригладил ее волосы и глухо выговорил:

– Больше я такого не допущу. Никогда. Не позволю, чтобы это снова случилось с тобой.