Ванька-ротный

Какие вам ещё часовые, мы у себя в глубоком тылу [в лесной глуши]! Ни одного солдата сейчас не поставишь не ноги! Я отхожу от дороги, делаю несколько шагов по глубокому снегу и заваливаюсь в него.

– Езжай, езжай! – говорю я сам себе и мгновенно засыпаю. Открываю глаза, в лесу слышны солдатские голоса. Позвякивание котелков и голос старшины [знакомый звук для солдата]. [Удар откинутой крышки термоса и побрякивание черпака сразу поднимают всех солдат на ноги! Знакомый звук звучит, как пожарный набат, теперь не нужно толкать и будить солдат. Я протираю глаза. Оглядываюсь кругом. Небо пепельно-серое. В лесу полутемно и тишина. До рассвета должно быть часа два, не больше. Что это? Или это утро или вечер и близится ночь? Смотрю на снежный покров, а он искрится и светится. Ничего не пойму. Кажется, что он [слабо] излучает из себя [изнутри] холодный мерцающий свет [серебристым оттенком]. Странно! Почему задолго до рассвета снег начинает мерцать и серебриться холодным огнём [холодным налётом, серебристым светом]?

– 12 – Мы шли через Васильевские мхи. Прошли деревню Жерновка. Потом свернули на Горютино и Савватьево и через Оршанские мхи вышли к Поддубью. На переходе вокруг Калинина сначала мы топали ночами, а затем нас пустили днём. За три перехода мы обошли вокруг города и на рассвете 3-го декабря, не выходя из леса, приблизились к Волге. Когда долго идёшь и ногами швыряешь сыпучий снег, в памяти остаются, выхваченные местами, застывшие картины привалов. [Идёшь по дороге, и смотришь себе под ноги.] А что видишь по дороге и что монотонно уплывает назад, в памяти не остается. Глянешь случайно в сторону, а кругом всё тот же [заболоченный]%%% засыпанный снегом лес. Шагнёшь иногда не глядя, воздух в лесу морозный, а из-под ног выдавливается коричневая [вода] жижа. Прошли мы лесными дорогами в общей сложности километров шестьдесят. Вышли на берег Волги, где на карте обозначена деревня Поддубье.

– Даю вам сутки на отдых и [на] подготовку! – встретил нас в лесу и объявил наш комбат.

– На какую подготовку? К чему нам собственно готовиться? – спрашиваю я. Комбат молча поворачивается ко мне спиной и уходит в глубь леса [по дороге].

– Потом узнаешь! – буркнул он на ходу.

– К смерти нужно готовиться! – говорит кто-то из моих солдат."

"– Завтра в наступление [пойдём]! Вечером, нас командоров рот собрали и вывели на берег Волги, подвели к крайнему дому в Поддубье и велели ждать. Через некоторое время Карамушко, наш командир полка подъехал к леса на [белом] жеребце в ковровых саночках Поверх полушубка на него был надет белый маскхалат. Жеребца оставили в лесу, а нас вывели на открытый берег и положили в снег. Вскоре к нам явился и Карамушко. Это была первая рекогносцировка, на которой был командир полка. Вместе с Карамушко пришёл офицер.