Ванька-ротный

Взгляд её был уверенным и даже немного добрым. Мы были удивлены. Похожа oнa была на властную игуменью, которая в этой тесной обители строго держала своих божих послушниц.

– Хватит в молчанки играть! – пробасил, не повышая голоса, старшина. Она окинула его мощную фигуру одним и всепонимающим взглядом. Она на секунду задумалась, смотря на него и повернулась ко мне.

– Куда ведет эта мощеная дорога? – переспросил я.

– На Старицу и на Торжок! – ответила она достойно ровным голосом.

– У деревни Тимофеево будет поворот налево. Если пойдете прямо – попадете на Старицу. Там немцы уже три дня. Вам нужно повернуть налево пойдете на Торжок.

– А далеко до Тимофеево?

– Нет, не далеко! Версты четыре будет.

– Смотри, не соври! – вметался в разговор тот солдат, стоявший у порога, – А то вернемся назад, разнесем твой божий теремок. Мокрого места не оставим!

Я не стал одергивать его и промолчал. Мне было интересно, что старуха ответит,

– Правду говорю! Вот тебе крест! – и старуха повернулась к иконе и старательно перекрестилась. Богомолки на полу тоже осмелели. Переглянувшись между собой, они стали рассматривать нас с нескрываемым любопытством. Уж очень им понравился наш старшина. Он был действительно представительным мужчиной. Косая сажень в плечах!

– Ну, райские пташки, божие создания! Как вам только не стыдно! Русские люди, а ведете себя как предатели! Ведь вас за эти приготовления перед строем солдат мало расстрелять! – сказал старшина, на которого они все смотрели.

– Вот на прощание мои вам слова! – сказал он, и мы направились к двери.

– Я, пожалуй, хлеб остальной со стола заберу, товарищ лейтенант,

– У нас хлеба на дорогу маловато. А идти завтра наверно придется далеко. Я обернулся, посмотрел через открытую дверь на освещенный стол и велел забрать хлеб для солдат на дорогу.

– Остальное не трогай! Пусть сидят и молются! Черт с ними с этими убогими старушками! – С этими словами я выпроводил солдат на крыльцо, подождал старшину и велел прикрыть обе входные двери. А выйдя со двора на улицу, к с силой захлопнул калитку, дав им понять, что мы покинули двор. Железный запор глухо звякнул, и калитка сама заперлась изнутри. Когда я вышел на улицу, заговорили стоявшие на мостовой солдаты.

– Немцев хлебом и солью встречают!

– Поджечь их надо!

– Плеснуть пару кружек спирту и поджечь с двух сторон! – подсказал другой.

– Вдарить из пулемета по окнам!- добавил третий.

– 19-"

"– Жить захочешь, крест на шею повесишь! – заметил голос из темноты.

– Небось, припрятал серебряный или оловянный.

– Таскаешь покуда в тряпице, чтобы старшина или лейтенант не заметили! Этот умолк, а другой продолжал:

– Сдуру и в старух можно из пулемета пальнуть. Храбрости на это не надо.