Ванька-ротный

– Так ничего!

– Что ты сказал? Повтори!

– В другой раз! Как ни будь при встрече! Я передал дежурному в блиндаже трубку и велел прокрутить ручку.

– Разговор окончен! Дай им отбой!

– Вот брат! – Слышал разговор?

Они со мной разговаривать не желают. Мы лезли ночью очертя голову за немцем, рисковали собой, а им до фонаря наши с тобой переживания.

– С расстройства, что ль напиться? Надо бы напиться, да опять нельзя!

Вечером с Рязанцевым серьезный разговор. Он к вечеру сегодня должен выйти на встречу. Потерпеть придётся. Мы с тобой своего языка обязательно обмоем!

Изучением немцев будут заниматься другие. А наше дело солдатское! Мы должны не рассуждать и таскать языков!

Мы не долго с ординарцем задержались в тылу, в блиндаже. Для нас прошла всего одна ночь без бомбежки, обстрелов и нервотрепки.

Рязанцев на встречу не вышел, прислал посыльного. Тот передал, что выйдет завтра в назначенный час.

Мы с ординарцем выспались до утра. Утром затрещал телефон. Звонили из штаба. Мне снова предложили отправиться во вторую стрелковую роту. Командование дивизии требовало, чтобы офицеры штаба полка находились в каждой стрелковой роте на передовой. Чего-то боялось наше командование?

* * *

– курсивом выделен зачеркнутый текст

Глава 30 Бомбежка

27.09.1983 (правка)

Август 1943

Утром двадцать пятого августа мы снова с Кузьмой сидели в окопах второй стрелковой роты. Ночью мне позвонил начальник штаба полка и сказал, что нужно продержаться с ротой на занятых позициях два дня. А что тут держаться? – подумал я. Сидят солдаты в траншее, и сидят! чешут от безделья, скребут ногтями всякие места, то ли от грязи, то ли от пота и жары, не то вшей гоняют.

Было уже утро, когда мы с Кузьмой ввалились к пехоте в траншею. Утро, как утро! Ничего особенного!

Солдаты стояли на постах, накинув на плечи шинели. Стояли они поёживаясь, подергивая пустыми рукавами.

– Чего зря одевать? До жары осталось немного!

– Как сложиться день? Может и не жарко будет!

– Доживем до полудня – увидим!

Из низины стал подниматься туман. Он пробрался в овраги и стал сползать по складкам местности. Когда серая дымка закрыла часть нейтральной полосы, солдаты навострили уши."

"Лохмотья тумана расползаются и стелятся по земле. Старшина стрелковой роты занимается дележкой продуктов. Как и все старшины, он деловито покрикивает на солдат, бросает буханки хлеба и отсчитывает котелки. В подставленные ладони он бросает куски сахара, щепотями отмеряет и сыпет в солдатские кисеты махорку. На какой-то миг его возня затихает и в предутренней тишине его голос снова басит: – Следующий подходи! Старшина всё делает умело и привычно. Движения его размеренны и быстры. Отмеряемые порции без обиды равны и одинаково тощи.