Ванька-ротный

Мне нужно получить маршрут, в каком направлении двигаться с разведкой.

– Передай ребятам, -говорю я Рязанцеву,

– До подхода наших объявляю привал.

Я присаживаюсь на бровку, достаю сигарету и смотрю на небо. Не будет ли дождя? Темно-серые облака лохмотьями низко плывут над землею.

Через некоторое время на шоссе появляется связной из штаба. Мне приказано двигаться по шоссе до наступления ночи. Я поднимаю разведчиков и мы уходим вперед.

На одном из переходов, при обходе разбитого моста головная застава напоролась на мины. Одного разведчика убило, двоих ранило. Я приказал прекратить движение, оставаться на месте до утра.

Утром меня вызвали в штаб.

– По нашим сведениям, – сказал мне начальник штаба Денисов,

– Головная застава 48 полка находится у нас впереди и идет по дороге на Рудню.

– Откуда у вас такие данные? – спросил я его.

– Квашнину доложили, что Каверин сообщил ему об этом.

– Как далеко они впереди нас находятся?

– Я запрашивал дивизию. Никто точно сказать не может.

– Каверин? Это тот капитан, которого Квашнин привез с собой в дивизию?

– Тот самый.

– И теперь он что? Командир 48-го полка?

– Не теперь, а с самой Духовщины.

– Так это он докладывал тогда, что 48 полк ворвался первым в Духовшину?

– Ну и дела! И опять он впереди?

– Вот ты поедешь и выяснишь!

– А чего выяснять? Мы при подходе к мосту напоролись на мины. Впереди нас не было никого.

– Ты возьмешь лошадь и поедешь вот здесь в объезд, по проселочной дороге!

И начальник штаба показал мне по карте, где я должен был ехать и где предполагал он находиться 48-ой полк.

У меня мелькнуло тогда в голове, почему я должен ехать в одиночку. А вдруг никакого сорок восьмого впереди вовсе нет? Но, эта мысль на мгновение появилась и тут же исчезла. Уж очень уверенно начальник штаба говорил о месте нахождения 48-го полка.

А может, действительно солдаты сорок восьмого полка где-то идут впереди? Свои сомнения я не стал выкладывать начальнику штаба. Поживём – увидим! решил я.

Наш штаб всегда теперь на ночь останавливался, в какой ни будь деревне. И на этот раз он стоял в небольшой деревне, на опушке леса в стороне от дороги на Рудню. По мере продвижения стрелковых рот вперед, он каждый раз к вечеру занимал на несколько дней новое место.

Ночью в роты давали проволочную связь, штаб запрашивал данные и отчитывался перед дивизией.

Я оседлал лошадь и выехал из деревни. К вечеру сильно похолодало, трава побелела, деревья и кусты покрылись инеем. На белом фоне поля ночью лошадь и всадника видно с большого расстояния. Я на это и рассчитывал. Увижу солдат метров за триста, и немцы и наши примут меня за своего. Кто будет, в открытую, ехать ночью по полю? Ну, а если нарвусь на выстрелы, то ночью человека точно на мушку вряд ли можно взять.