Вечная Война. Книга VII

Я задумался и посмотрел на кота. Кот посмотрел на меня. И сделал это без уважения.

— И правда, чо он! — вздохнул я и поднял Зубочистку.

— Не нужно мне яйца резать, человек! — раздался у меня в мозгу голос. О! Заговорил!

— Чёйто? — осведомился я.

— Это нецивилизованно и негуманно! — объяснил кот.

— Херасе! — удивился я. — Какой умный и начитанный! Пушкин, кстати, не про тебя писал? Насчет кота учёного?

— Я не знаю, кто такой Пушкин! — кот смотрел на меня не мигая. Общался он телепатически.

— Ну и поц! — резюмировал я. — Классиков нужно знать! Ну, давай, рассказывай, как ты дошёл до жизни такой!

— Вопрос не понятен! — ответил кот.

— Рассказывай давай, откуда взялся, что планируешь делать, сколько вас таких упырей мохнатых, кто у вас главный, есть ли комиссары… — я немного увлекся, замолк и поднял Зубочистку. — А то смотри! Яйки чик-чик? Ферштейн?

Кот мысленно вздохнул. И тут произошло странное. Он мгновенно увеличился в размерах. Из обычного, хоть и крупного кота он за долю секунды превратился в здоровенного прямоходящего котяру чёрно-белого цвета.

Как вам правильно объяснить на кого он был похож? О! Вот представьте, если берки — это были человеко-собаки, то вот эта падла — такой себе человеко-кот."

"— Что за нахуй?! — удивился я, когда этот гад вывернулся и уставился на меня. В руках у него был мой Полный Пэ. В какой момент он умудрился его у меня вытащить я даже не заметил. И смотрел сейчас мой верный шотган прямо мне в голову. А я, как раз, шлем снял зачем-то. Вот дурак!

— Уличная магия! — поддержал меня Тоби.

— Меня зовут Чинга Чгук, Человек! И мы еще обязательно встретимся!

— Альтер?

Симбиот не отозвался. Он снова ушёл «в себя». Блеснула вспышка и я умер. От своего же любимого оружия! Как же так?!!

* * *Очнулся я от громкого диалога рядом.

— Нобиль патла! Я жи прасил! Всье тила такие сделать!

— Да чё ты мелкий! Куда еще больше?!

— Туда! Ты видил этих арчих? Ани жи смияться будут!

— Да хер ли тут смеяться? Тебе даже Максим завидовать будет! А у него по-канону — больше всех!

— Я хачу больши!

— Короче, достал! Чё ты мне ноешь! Вернешься на Дыню — предьявишь Нобелю!

— Потлый гат!

— Согласен! Он, хоть и герцог, но какой-то мутный!

Я уселся в саркофаге и повернулся на звуки голосов.

Тоби стоял у зеркала и рассерженно рассматривал свой хер. Он, и правда, был ему по колено, так что мне также, как и Алексу, было непонятно его недовольство.

Сам Алекс сидел здесь же, по привычке задрав ноги к верху.

— Аве, Император! — хмыкнул он. — Ну ты, хоть, осознал?

— Что осознал? — удивился я, вылазя из саркофага. Попутно я посмотрел у себя между ног. Вроде нормальный. Или попросить Нобеля чуть-чуть увеличить? Да не, нахер!

— Ну как что! Что без меня вы не тащите! Слыханное ли дело! Сам Император помер!

Я пристально посмотрел на юмориста.