Жениться и обезвредить

— Никитушка, а вот объясни мне, старой, как ты зеркальце из дому прихватить удумал? Мне ить такая мысль и в голову не стукнулась…

— Это не я. Это мне ваш Назим дал. Я, только когда оно разбилось, понял зачем. Лихо было последним, кто посмотрелся в разбитое зеркало! Значит, теперь ему семь лет ни в чём удачи не будет. И главное, он сам в это верит!

— Не повезло-о… — улыбнулись все.

— Бабуль, а вы уверены, что он из ореха не вырвется?

— Из какого ореха, Никитушка? — сделала удивлённое лицо наша домохозяйка, но, не сдержавшись, тихо хихикнула. — Не в скорлупку я его запихнула, а в табакерку заветную.

Кощеюшка, говорят, к зелью заграничному табачному пристрастился, любит трубку грызть да дым из ноздрей пускать. Вот пущай и от нас подарочек малый примет. Безвредный… до семи лет, а там уж Лихо своё по-любому возьмёт! Отольются кошке мышкины слёзки цианидом в ложке…

А потом мы смеялись. И все пили вишнёвую настойку, даже кот Васька и сам азербайджанский домовой. Который на все наши вопросы лишь смущённо улыбался и скромно говорил: «Кинижки читать нада!», совершенно не желая объяснять, как он догадался подставить Лиху его же собственную подножку с невезением.

Ей-богу, в штат опергруппы надо было зачислять всех! Все старались, как могли…

А ещё стало кристально ясно, что никуда я отсюда не уйду, что Яга вполне поладит с бывшей бесовкой, что по этому терему ещё забегают маленькие детские ножки и у наших детей будет самая обалденная бабушка!

Потому что Лукошкино — наш общий дом и, если бы его не было, я бы его придумал. Сказка никогда не должна заканчиваться, даже если детство ушло, а мы все взрослые, и мир другой, и небо иное, и ничего нельзя вернуть…

Мы — остаёмся!

P.

S. Наутро, может быть впервые за всё время моей службы, меня поднял не крик петуха, а коровье мычание. Я с трудом оторвал голову от подушки, поцеловал сонно вздрогнувшую жену и высунулся в окно. На территории нашего отделения стояла крепко сбитая крестьянская девушка с узелком, что-то радостно втолковывая подбежавшим стрельцам. Знакомая флегматичная корова по-хозяйски оглядывала двор. Кажется, я ждал этого момента всю жизнь… Быстро распахнув дверь, я громко проорал так, чтоб этот тип в сенях сразу всё понял: — Митя-а! К тебе пришли-и…

Буйство глаз и половодье чувств, или прощание с героем

Игорь ЧЕРНЫЙ"

"Итак, перед нами заключительная книга знаменитого цикла Андрея Белянина «Тайный сыск царя Гороха».

Первая же вышла десять лет назад. Десятилетие — много ли это или мало? Если за критерий отсчета брать историю существования книги и героя в литературе в целом (пусть мы и ограничимся исключительно фантастикой), то конечно же и Никита Ивашов, и произведения о нем находятся, так сказать, в «детсадовском» возрасте.