Жениться и обезвредить

Отделение быстро превращалось в дурдом специального назначения для лиц следственных органов, от тех же органов и настрадавшихся.

Соль на рану досыпал собственной рукой надёжа-государь, без всякого приглашения заявившийся к нашим воротам. По улице верхом он всё-таки ехал по-царски — в длинном кафтане, византийском плаще, собольей шапке и с эскортом стрельцов.

Мозги ещё остались, народ дивить не стал, но к нам в горницу (переодевшись в сенях) ввалился во всей красе: парадно-выходное кимоно, чёрное, с золотыми драконами, два самурайских меча за поясом, босые ноги, белая повязка с красным кружочком на лбу и улыбчивое русское лицо.

Рязанский театр-кабуки на гастролях в Токио…

— Коннитива! — низко поклонился Горох, сложив руки перед грудью.

Мы все, за исключением царицы, приветствовали его ответными поклонами. Государь наверняка отметил холодность супруги, но смолчал.

— Рюмочку водки с дороги? — неуверенно предложила Яга. — А… коням твоим пива?

— Саке, — поправил я.

— А не чаю ли крепкого с лимоном? — цыкнув на меня, продолжила бабка.

— Зелёного с жасмином, — продолжал я, игнорируя все её мимические посылы заткнуться и не провоцировать самодержца.

 — Вы ведь к нам не по делу, да? То есть просто в гости, по-добрососедски. Циновки нет, за стол не приглашаю, но что сможем — устроим… Митя! Быстро накидай нам прямо тут соломы на пол. Назим, организуй чайную церемонию, но покороче — два чайника азербайджанского, без сахара, и не убегай, будешь у нас сегодня гейшей — читай стихи и обмахивайся веером! Всем остальным сесть на пол, сощурить глаза и улыбаться, улыбаться!

— Ты издеваешься надо мной, Никита Иванович, — сквозь зубы прорычал государь, хватаясь за рукоять катаны.

— Запрет на обнажение оружия в присутствии высочайших особ! — строго напомнил я.

Горох мигом притих, порылся в памяти, нашёл нужную строку в кодексе бусидо и уже совсем готов был просить прощения, как резко опомнился:

— Да ведь я сам — царь!

— Правда?! А мы тогда кто?

— Как это кто? Ты мне не умничай тут! Вы — слуги мои верные, закону и порядку оплот, дружина милицейская. Тайный сыск!

— Вот именно, — согласился я, вставая и садясь за стол. — Мы не японцы. Относитесь к нам как к русским людям, а в балаган поиграем после службы.

Вам плюшку или ватрушку?

— Роллы с копчёным угрём и икрой летучей рыбы, — усаживаясь напротив, съязвил он. — Зануда ты, участковый, и шуток не понимаешь. Казню я тебя али сошлю куда-нить под Архангельск… Будешь там белых медведей дорожным правилам обучать. Скучно мне стало… У вас-то веселее, поди? Давай докладывай, пока я чаёвничать изволю…

Горох принял из рук Яги чашку, налил в блюдечко, поднял его и… не удержав, выплеснул горячий чай себе же на бороду.