Сноха

Упаси бог, если Роберт станет таким же!

— Берта ушла по радуге, — поправляет моего сына Марит.

— Она умерла, — упрямо заявляет Роберт. — Мой дедушка — доктор. И он мне объяснял, что никто не ходит по радуге. Это алтасфейное явление.

— Атмосферное, — на автомате поправляю я. И как только Марит уезжает, звоню Джейку.

— Берта умерла, — всхлипываю в трубку. — У Джулии в завещании есть пункт, касающийся ее.

— Да, Олга, — басит в ответ Джейк. — Я сейчас приеду. Ты же до сих пор живешь у Юэнна?

— Я переехала в Портобелло, — вздыхаю и изумленно замолкаю, когда Джейк усмехается в трубку.

— Значит, это тебя я видел на пляже! Это ты поселилась в доме с эркером и садом?

— Да, — блею растерянно.

— Я живу в квартале от тебя. Сейчас приду.

Когда сын Джулии появляется у нас на пороге, то занимает все свободное пространство. Такой уж он огромный и громогласный.

Джейк смотрит на Берту, все еще лежащую на ковре, и замечает участливо.

— Я договорюсь о кремации и все расходы возьму на себя. Урну с прахом Берты поместим рядом с маминой в нашей семейной усыпальнице. Я уже позвонил дяде. Он не против.

Внезапно вспоминаются какие-то обрывки разговоров с Джулией. Ее брат, кажется, граф… А она сама квартирует у Юэнна, так как неподалеку живет ее подруга. И Джулии удобно ее навещать. А если бы она жила в поместье, то ей бы приходилось каждый раз таскаться в город.

— Хорошо, — киваю я и, слабо улыбнувшись Джейку, предлагаю. — Чай или кофе?"

"— Покажи лучше дом, — смеется он. — Я же его хотел купить, а меня какие-то русские опередили.

— Мой отец и мачеха, — печально вздыхаю я, всеми фибрами души не желая показывать Джеку мансарду. Картины там стоят ничем не прикрытые, а у одной отмыт угол.

Джейк обходит дом, деловито цокает языком и хвалит меня за интерьер и идеальную чистоту.

— Там еще и мансарда, — весело заявляет он, направляясь к лестнице, и мы с Робертом еле поспеваем за ним. Естественно, он сразу видит картины и направляется к ним.

— Олга, — смотрит на меня изучающе. — Во что ты вляпалась, дорогая?

Вглядываюсь в серьезное лицо Джейка. Вижу такой же бесхитростный взгляд, как у Джулии, и понимаю, что только этому человеку могу довериться. Сколько ему сейчас? Джулия умерла в семьдесят с лишним лет, а Джейка она родила по молодости. Значит, сейчас ему около шестидесяти.

— Ставь чайник, и поговорим, — велит он и, спустившись вниз, относит Берту в свою машину.

Разговор много времени не занимает. Если обойти стороной Вадима, то все сводится к рассказу о краже и причастности к преступлению моего отца и мужа. Существуют же семейные синдикаты!

— Что ты намерена делать? — резко спрашивает Джейк, и по его щекам и лысине ползут пятна. Нервничает, ясное дело.