Сноха

И прежде чем лечь спать рядом с Робертом, достаю из дорожной сумки таблетки от боли в горле и одну кладу на язык. Антибактериальное средство в целях профилактики. Но не успеваю даже дойти до кровати, где посередине, раскинув руки и ноги, спит мой дорогой сынок, когда от двери слышится едва различимый стук. Ничего другого не остается, как выйти навстречу.

Анечка глядит на меня встревоженно и бормочет чуть слышно.

— Ольга Николаевна, вас Вадим Петрович вызывает.

«Нашел, блин, девочку по вызову, — ворчу я и, подавив тяжелый вздох, поднимаюсь на третий этаж."

"Бледный и осунувшийся Косогоров лежит на высоких подушках и повторяет еле слышно «как же меня угораздило?». В его руку уже воткнули капельницу и, вероятно, выдали снадобье посильнее уксусной растирки. Но откуда мне было знать! Я вообще-то в этом доме гостья…

«Ну, не только, — хмыкает моя совесть. — Гостьи не шарахаются по чужим спальням. Не валяются в обнимку с хозяином дома.

— Оля, — бурчит Косогоров, и я вижу, как на его губах появляется легкая улыбка. — Спасибо тебе. Спасла меня.

— На здоровье, — лепечу я, не в силах поверить, что великий Вадим Петрович снизошел до благодарности.

— Ольга Николаевна, — уважительно бубнит Егорцев. — Я так понял, что в этом доме вы — единственный совершеннолетний член семьи Вадима Петровича. Поэтому мне нужно объяснить вам основные принципы лечения вашего родственника.

— Зачем? — непонимающе пожимаю плечами я. — Вадим Петрович в сознании. И сам прекрасно сможет все проконтролировать. Да еще и назначения сделает.

Косогоров прикрывает веки, будто от яркого света. И мне не понять, то ли я его снова разозлила, то ли, наоборот, сыграла за его команду.

Егорцев кивает на дверь. Дескать «Выйдем!». И я замечаю, как с коротким кивком колышутся пухлые щеки и двойной подбородок.

«Наверное, они ровесники, — думаю я, выходя в холл. — Вот только Васька выглядит как старший брат или папа Косогорова. Это же надо так себя запустить. А еще доктор называется».

— Ольга Николаевна, — заявляет Василий официально. — Если вы не сможете принять участие в судьбе Вадима Петровича, я буду вынужден забрать его в клинику.

«И там его снова накормят гадким супом», — мысленно хмыкаю я.

— Утром приедет терапевт. Да и медсестру я вызову. Но должен кто-то координировать действия медперсонала. А кроме вас некому. Галину я вызвать не смогу. Вадим категорически против.

— А другие родственники? — блею я, заранее зная ответ.

— Вадим Петрович по сути очень одинокий человек, — со вздохом сообщает мне Егорцев. Помогите поднять его на ноги.

— Конечно, — шепчу я и понимаю, что при любом раскладе не оставила бы Вадима.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — кивает Егорцев и быстро спускается вниз.