Сноха

— Роберт, — строго зовет сына Ольга, — ты собирался поздороваться с дедушкой и помочь мне выбрать домик для Бимки, — замечает она, забирая у ребенка собаку.

— Сейчас меня доктор посмотрит, и приходи поболтать, — стараюсь утешить расстроенного Роберта.

— Вы заразный, — на ходу бросает сноха и, взяв сына за руку, уводит прочь. — Через пару дней дедушка пойдет на поправку, и ты сможешь с ним поболтать, — уверяет она Роберта, спускаясь по лестнице. Умом я понимаю, что Ольга права. Еще не хватало наградить ребенка гнойной ангиной. Но в башке словно мультик мелькают картинки семейной идиллии. Мы с Ольгой в обнимку валяемся на кровати, а вокруг носятся дети. Роберт и еще двое мелких спиногрызов.

Она приходит ко мне сразу после ухода медицинского десанта. Вернее, сначала в комнату вплывает Анечка с завтраком. И поставив полный поднос на комод, прикатывает поближе к кровати тумбочку и выдвигает из пазов небольшой столик. Ставит сверху поднос со всякими вкусняшками и тактично удаляется.

Ольга садится на самый краешек кровати и привычным жестом кладет ладошку на мою ногу.

«Ну, и как прикажете есть?» — мысленно усмехаюсь я и в то же время боюсь пошелохнуться.

— Не спугни! — вопит моя чуйка."

"— Что там, на воле, делается? — спрашиваю, пытаясь шутить, и тут же ощущаю, как одноглазый Джо приходит в движение. Может, и нужно сделать дыхательные упражнения, чтобы привести негодника в лежачее положение, но мне до жути хочется обнять Ольгу, и впервые за несколько лет я понимаю, что непреодолимо хочу женщину. Вот эту самую, сидящую рядом на кровати и болтающую чепуху о Бимке. Схватить в охапку, притянуть к себе, утащить в ванную…

«Та-а-а-к, — останавливаю сам себя и, обмакнув оладью в малиновый сироп, спрашиваю добродушно.

— Я никак не пойму, Олюшка. Кирилл рассказывал, что приезжал к тебе в Эдинбург. А ты уверяешь, что вы не встречались.

— Когда именно он приезжал? — поднимает она на меня свои зеленые глазищи. — До рождения Роберта? Или после?

— Галина уверяет, что после. Вроде как и тест на отцовство делали… И тут кроется вторая загадка. Меня эти девяносто два процента сильно смущают…

— Вадим Петрович, — вздыхает Ольга, вставая. — Я понятия не имею, куда ездил Кирилл, с кем он встречался и какие тесты делал. А девяносто два процента он, наверное, разглядел на этикетке Гленморанджи. Кажется, они запустили самый крепкий виски в мире.

— Оля, — прошу я, отставив завтрак в сторону. — Не уходи. Может, сейчас не время разбираться с этой хренью. Но я задал тебе вопросы, мучающие меня уже который год. Давай разберемся вместе.

Она замирает лишь на секунду в нерешительности, а потом снова садится у меня в ногах. Вот только руку мне на лодыжки не опускает.

— Вадим Петрович, — заявляет Ольга, подавив вздох.