Афера Сатаны (ЛП)

Одна кукла держит в руке кухонный нож, с острия которого капает искусственная кровь, пока она медленно преследует девочек. Они будут убегать от куклы, но не смогут спастись от нее.

Я позволяю группе девушек двигаться дальше, оставаясь на своем месте и ожидая следующую группу. Первая группа из пяти человек, которая пришла до четырех девочек, уже уходит. Хотя не все люди из первой группы пахли свежими цветами, от них также не исходил запах зла.

Как только первая группа уходит, дверь открывается, и, спотыкаясь, входят шесть человек. Двое мужчин и четыре девушки.

Девушки уже сгорбились, повиснув друг у друга на руках, сцепив руки так крепко, что костяшки пальцев побелели. Из их милых ротиков доносится нервное хихиканье. Двое парней позади них пытаются строить из себя мачо, хотя даже отсюда я вижу блеск их настороженных глаз.

«Афера Сатаны» — не просто так получила всемирную известность ярмарка. Мы известны тем, что у нас самые страшные дома с привидениями в стране — правда, есть несколько мест, которые позволяют своим сотрудникам накладывать руки на гостей, вплоть до пыток.

Эти дома с привидениями — бесклассовые.

Нам не нужно трогать наших гостей, чтобы запугать их до полусмерти.

Часы тянутся медленно. Группы людей входят и выходят, их глотки становятся хриплыми от криков. В какой-то момент одна девушка описалась, и ей пришлось выйти с огромным мокрым пятном на джинсах. Я хотела вырвать горло нескольким людям из-за их смеха над несчастной, смущенной девушкой.

Но я воздержалась, потому что никто из них не был злом — просто бессердечные.

Из всех людей, которые проходили через мой кукольный домик, ни от кого из них не исходило характерное гниение.

Разочарование растет, и я начинаю чувствовать беспокойство.

Я хочу почувствовать, как кровь въедается в мою плоть, как мой нож рассекает сухожилия и мышцы и разрывает нежную кожу. Но я не могу просто убить кого-то. Я отказываюсь убивать невинных. Я не злой человек.

Я брожу за стенами, от беспокойства у меня по коже ползают мурашки. В какой-то момент Мортис покидает свой пост, чувствуя мои расшатанные нервы сквозь стены, и предлагает полизать мою киску, только чтобы я успокоилась.

— Я не могу отвлекаться! — огрызаюсь я.

Его выражение лица почти не меняется, его никогда не задевало мое отношение. Это одна из тех вещей, которые мне нравятся в нем больше всего — его выносливость к моим перепадам настроения.

В следующий момент меня прижимают к стене, противоположной той, через которую я вижу гостей, и крепко обхватывают рукой за шею, а другой закрывают рот. Горячее дыхание касается моего уха, посылая мурашки по позвоночнику."

"— Твои шаги привлекут внимание, если ты, блять, не прекратишь.