Афера Сатаны (ЛП)

Я облизываю губы, пуская слюну от представшего передо мной зрелища. Мортис не утруждает себя раскрашиванием остальных частей тела в красный цвет, только лица. Мой приспешник — очень высокий мужчина, хотя и очень худой. На его теле нет мяса, но я не возражаю — не тогда, когда все мясо у него между ног.

Тимоти отходит в сторону, позволяя Мортису сделать шаг вперед. Он поднимает меня и опускается в кресло подо мной. Он устраивает меня у себя на коленях, его твердый член идеально подходит моей киске. Тимоти хорошо подготовил меня, сделав влажной. Я двигаю бедрами, скользя своим центром вверх и вниз по его члену и вызывая глубокие стоны у нас обоих.

"Вдоволь намучившись, он приподнимает меня настолько, чтобы головка его члена оказалась у моего входа, а затем опускает меня вниз, одновременно поднимая свои костлявые бедра.

Я откидываю голову назад, из моего горла вырывается протяжный стон, подобно тому, как волк воет на луну. Я позволяю Мортису проделать всю работу, наслаждаясь его вниманием и потребностью в контроле. Мне нравится, как он владеет моим телом, вонзаясь в меня. Звуки соприкосновения кожи и ворчание наполняют комнату, когда Тимоти уходит, чтобы избавиться от мусора.

Откинув голову назад, я издаю продолжительный стон, рвущийся из моего горла. Спираль в моем животе сжимается. Это похоже на веревку, которая трещит по швам, а тяжелый груз тянет ее в стороны до тех пор, пока она просто... не лопнет.

Я испускаю крик, когда очередной оргазм обрушивается на меня. Мортис ворчит подо мной, двигая бедрами быстрее, небрежнее, в погоне за собственным оргазмом. Вскоре он находит то, что искал, замирает подо мной и издает протяжный стон, когда его сперма заполняет меня.

Широкая улыбка расплывается по моему бледному лицу.

Я не пугаю людей внезапными появлениями, как мои приспешники, но все равно надеваю костюм на случай, если меня увидят. Я гримируюсь, чтобы выглядеть как кукла с разбитым лицом, трещины и изломы проходят по моей коже. Только ночью я смываю грим.

Без него я обыкновенная простушка. С каштановыми волосами, карими глазами и ничем не примечательным лицом. Я не уродлива, но за всю мою жизнь меня не напечатают ни в одном журнале.

Это нормально. Мне не нужно быть красивой, когда я делаю именно то, для чего была создана.

Ни одна душа не переступает порог этого дома без того, чтобы я не вынесла приговор — не определила, живет ли в их душе зло. Пока они пробираются через лабиринт моего кукольного домика, я наблюдаю за ними сквозь стены.

Они все подвергаются осуждению. Все до единого.

Если кто-то потерпит поражение, я спою свою песню, и мои приспешники уведут их прочь, отделив от семьи или друзей. И когда они окажутся в полном одиночестве, я нанесу удар.