Алтын-Толобас

Николаса не уставало поражать, как по-разному разговаривает Соловьев со своими невидимыми собеседниками: то на малопонятном, но интригующем блатном жаргоне, то с изысканными речевыми оборотами (вроде «не сочтите за труд» и «буду вам бесконечно признателен»), то по-английски, то по-немецки, то вовсе на каком-то тюркском наречии.

Ренессансный тип, Бенвенуто Челлини, думал Николас, любуясь тем, как артистично Влад опрокидывает стопку и одновременно слушает телефон. Обычно разговор продолжался не более минуты, но на сей раз беседа что-то затягивалась. Соловьев нахмурился, забарабанил пальцами по столу.

– …Это точно? – сыпал он короткими вопросами – …И имя, и фамилия?… А тормознуть нельзя…? Кто-кто?… Тот самый?… Египетская сила! Ну, тогда всё, капут. Понесет отстой по трубам… У кого на контроле?… У самого?… – И дальше в том же духе.

Фандорин нетерпеливо ждал. Сейчас он расскажет Владику такое, что тот поймет: занятия историей могут быть приключением не менее авантюрным, чем удалой российский бизнес.

– Вот что, Коля, – сказал Влад, закончив разговор. Его глаза смотрели на Николаса серьезно и трезво, будто трех рюмочных шеренг не было и в помине.

 – Дело пахнет крематорием. Мой человечек звонил, из ментуры. Я ему, как мы сюда приехали, звякнул, велел проверить, нет ли геморроя. Ну, в смысле, засветились ли мы с тобой, не попали ли в розыск.

– Что, попали? – похолодел Фандорин. Соловьев мрачно ответил:

– Я – нет, а ты – да. Никто нас там не видал. Во всяком случае, свидетели пока не объявились. Но мы с тобой, Коля, облажались, как последние бакланы. Не обшмонали покойничка. А у него, суки аккуратной, в блокнотике твоя фотокарточка, и на обороте написано: «Николас Фандорин», плюс название гостиницы и еще какой-то адрес на Пироговке.

Так что извиняйте, мистер Фандорин, российская граница для вас теперь на запоре. Влад вздохнул. – Ты в розыске, Коля, и в ломовом – по высшему разряду.

– Почему по высшему? – слабым голосом спросил Николас. Потянулся за рюмкой, но отдернул руку – мозги и так едва слушались, а между тем дело обретало уж совсем скверный оборот.

– Дело на контроле у министра. Ты хоть знаешь, кого мы с тобой кончили? – нервно улыбнулся Влад. – Нет? Ну, тогда считай вышеизложенное хорошей новостью, потому что сейчас будет плохая.

Этот чудила с «береттой» – сам Шурик, король мокрушного заказа. На дядю Васю из Конотопа он быковать не стал бы. Думаю, за Шурика на тебя сейчас такие люди обидятся, что рядом с ними МВД и МУР покажутся мамой и папой…

Фандорин яростно потер ладонью лоб, чтобы окружающий мир перестал легкомысленно покачиваться.

– Я должен сдаться властям. Объясню, как всё произошло. Это была самооборона.

– Ну да, – кивнул Соловьев. – Самооборона: три контрольных в черепок.