В плену Гора

- Она так и говорила.

- А раз она говорила, то какого хера у меня спрашиваешь?

Так… Никаких доверительных отношений…

- Курагин, если я спрашиваю, значит, есть причины. Собираю картину целиком, слышал о таком? Мне надо понимать, откуда может прилететь по вам. Ты же понимаешь, что наш большой папочка не сидит без дела?

- То есть, роет, да? – помрачнел Курагин, - а я здесь подвисаю, баб за жопы хватаю… Вместо того, чтоб сестренку под бок – и сваливать подальше? На кой хер ты меня сюда определил, подпол? А ну давай выпускай! И сестру мне возвращай! И вообще, я с ней поговорить хочу, ты обещал!

Хрен тебе, а не сестру… Перетопчешься без моей Кошки…

- Вечером сегодня поговоришь.

У нее телефон… сломался, по моему пообщаетесь. С главврачом я согласую. А пока про Старика жду от тебя информацию.

- Да нет никакой информации особо! Старик – это опекун Люськин, как раз с того момента, как отец с матерью разбились.

- Почему тебе не отдали опеку?

- Да я хотел! Но мне только-только восемнадцать исполнилось, и сначала не давали, а потом… Потом я сел. И ее отдали ему. Он – родственник, седьмая вода.

После смерти отца весь его бизнес прибрал к рукам, сука. И Люське не разрешал ко мне ездить и звонить. Она пару раз всего только и смогла позвонить. Говорила, что не выпускает никуда.

Рассказывая это, Макс мрачнел, я внимательно вглядывался в его лицо, но не мог уловить нужной мне эмоции. И понимал, что, скорее всего, Курагин вообще не в курсе, что происходило с его сестрой эти два года, которые он провел в тюрьме.

А, раз Кошка даже брату не рассказала, значит явно не хотела, чтоб кто-то вообще знал… Вот тебе и «хочу хоть раз с тем, кто нравится»…

Стало одновременно больно и тяжело в груди.

Я знал за собой такое состояние: болезненной дикой холодной ярости. Обычно после этого следовала катастрофа. Распад на атомы. И меня, в том числе.

- Как удалось ее забрать?

Курагин замолчал, остро глядя на меня, раздумывая о чем-то.

- Макс, мне это нужно не для того, чтоб на вас что-то нарыть, - терпеливо подтолкнул я его в нужную сторону, - а для того, чтоб быть готовому защитить, понимаешь?

- Ладно… - он выдохнул и продолжил, - я ее… Ну… Украл. Вышел только, сначала думал, что приду и заберу, но потом понял, что Старик не отдаст.

Ей восемнадцати не было тогда, сидела все время под замком у него, ходили слухи, что, как только восемнадцать стукнет, он ее под какого-то партнёра своего подложит, замуж выдаст. На Люське наследство висит, еще бабкино. Но оно нетронутое, до него Старик добраться не может, там условия должны быть соблюдены: ей двадцать один год, личное присутствие и так далее. Мы не вдавались, нам рассказывали вскользь, типа, когда возраст придет, тогда.