Безумно влюблен (СИ)

А взгляд заскользил по лицу Богдана. Нет, шрамов она не боялась, не замечала их. Зато охнула, увидев кровоподтек на губе и на правой скуле. И взгляд увидела, в котором плескался адреналин после драки.

Майя готова была разрыдаться. Одновременно от радости, и от боли. На миг показалось, что прошлый Богдан, тот, каким он был прежде, вернулся. Но теплый и искрящийся взгляд погас почти мгновенно.

Широков набросил на голову капюшон, а руки сунул в карманы куртки.

– Езжай домой, Май. Охрана отвезет, – буркнул парень и отвернулся.

Архиповой стало обидно. Нет, ну он вообще нормальный? У него ведь ссадины! Их обработать нужно!

– Стой! – выкрикнула Майя в широкую спину. – Если не остановишься, то я... я... Я вернусь в бар!

Удивительно, но Широков застыл.

Майя моргнула, не веря, что он действительно услышал ее.

Руки Архиповой безвольно повисли вдоль тела. Нет, в любое другое время она бы ни за что так не поступила. Она бы психанула и ушла. Села бы в машину и уехала бы с водителем.

Но не сегодня. Сегодня она была пьяна. А потому сама не понимала, как умудрилась сделать несколько шагов и уткнуться лбом в спину Богдана. Между лопаток.

И выдохнула. И почувствовала, как Богдан вздрогнул. И обернулся.

– Сколько ты выпила, Май? – услышала она хриплый голос, а горячее дыхание обожгло ее волосы.

– Я не помню, – честно призналась девушка. – Кажется, много. Рюмки три.

– Три рюмки? – хмыкнул Богдан.

Майя боялась шевелиться. ЕЙ казалось, что все это нереально. Не может ведь Широков обнимать ее за плечи одной рукой, а второй – гладить по волосам. Просто не может, и все. Должно быть. Архипова выдает желаемое за действительное. Иного объяснения у Майки не было.

А Богдан продолжил:

– Знаешь, тебя такую пьяную я парням не отдам. Сам отвезу.

– Куда? – уточнила девушка.

– Домой? – спросил Широков.

– Только если позволишь обработать ссадины, – поставила условие Майя.

– Да какие там ссадины, Май, так, ерунда, – хмыкнул Богдан и опустил руки.

А Майе стало холодно без этих рук.

***

Широков с трудом отвернулся от девчонки. Нет. Не даст он ей к себе прикасаться. Он же увидел в ее глазах отвращение к себе. Видел, как она вздрогнула, посмотрев на его лицо.

Так что, нет, ссадины ему обрабатывать не нужно.

А девчонка уже открыла дверь его машины и отыскала аптечку. Широков вспомнил, что там, в багажнике, так и лежит кейс с инструментами. Да и сам Богдан все еще не извинился за свое поведение.

– Майя, я хотел попросить прощения за свои слова, – начал мужчина.

– Ну проси, если хотел, – деловито разрешила девушка и открыла аптечку. – Сядь и голову запрокинь.

– Май, – отрицательно мотнул головой Богдан.

– Что – Май? – фыркнула она. – Либо так, либо я уеду с охраной и никогда тебя не прощу.

Широков нахмурился. Никогда – это очень долго.