Безумно влюблен (СИ)

– Натрахался? – тяжело дыша, выдавила Лада и попыталась змейкой вывернуться из- под него. – Слезь с меня, чудовище!

– Неверные слова говоришь, детка, – хмыкнул Тимофей и приподнялся на предплечьях так, что Широкова не могла двинуться.

Лада отвернулась под его взглядом, прикрыла веки. Ее руки безвольно упали на постель. Наверное, девушка хотела бы оказаться в другом месте, но была вынуждена лежать под Архиповым.

А он все еще был в ней, внутри, и член вновь наливался желанием. Тим не мог ничего с собой поделать. Однако понимал, что резинок больше нет. И вряд ли они есть у Лады.

– Уходи, пожалуйста! Сколько раз мне это нужно повторить? – вздохнула Лада.

– Терпи до утра, Услада, – пробормотал Тим, – я обещал совместный душ."

"– Пообещай лучше, что свалишь на другую планету, Архипов! – произнесла Широкова и, открыв глаза, повернулась к Тиму. – Думаешь, ты чего-то добился? Я сейчас позвоню отцу и обо всем расскажу. И твоему отцу позвоню. И брату. И буду с удовольствием наблюдать, как станет ломаться твоя челюсть. Ты же понимаешь, что изнасиловал меня?

– Услада моя, – пробормотал Тим и потерся носом о ее обнаженную грудь. – Ты же тоже меня хочешь. А насчет встречи с родней. Плевать. Пусть мне все кости переломают, я от тебя не откажусь.

– А как же чувства, Тим? Это же тупая физиология! Тебя забавляет то, что был у меня первым. А я не хочу так! Понимаешь? Не хочу! – горько шептала Лада. Но Тим ощутил, как в его волосах на затылке путаются длинные девичьи пальцы.

Ему не нравились слова, что говорила ему Лада. Потому что ее тело кричало об обратном. Слова – всего лишь слова. А язык тела не обмануть.

Тим сполз ниже, жадно втянул носом сладкий аромат дивной кожи, капельку влажной после секса.

И скользнул ниже, не переставая целовать, ласкать, прикусывать, облизывать.

Пальцы в его волосах сжались сильнее, а Тим улыбнулся. Не хочет она его? Как же!

Архипов медленно обвел языком внутреннюю сторону бедра, подсунул ладони под девичьи ягодицы. И слегка подул на влажную, раскрытую для него плоть.

Черт! Он же прежде никогда не хотел подобных ласк. И намекали партнерши. И открытым текстом говорили. А Тим предпочитал минет. И даже не представлял, что сам будет хотеть целовать женщину именно здесь. В розовые складочки. В твердый бугорок, влажный и блестящий от желания.

Тим обвел языком, вобрал в рот, точно самую сладкую карамельку. Он теперь обожает карамель, потому что сладкая.

Рваный стон пронесся в тишине комнаты. Стройные бедра стиснули его голову крепче. Толкнулись навстречу.

До чего же у него страстная девочка! До чего же отзывчивая! Вся его! Ему принадлежит. И точка!

Языком он скользнул глубже, еще и еще. И пальцами обласкал, изучая мучительно медленно каждый миллиметр.

Острая боль пронзила пах.