Божий дар

Перерыв подошел к концу.

В зал она возвращалась с тяжелым сердцем. Ясно было, что дело развалилось, что подонок, из-за которого старушка оказалась на больничной койке, никакого наказания не понесет. И ничего она, судья, с этим поделать не сможет. Мерзко.

Лене хотелось одного: чтобы все поскорее закончилось. Хотелось выбросить это позорное дело из головы, снять мантию, доехать до дому, завалиться на диван, посмотреть вместе с Сашкой какое-нибудь хорошее доброе кино и не думать о Шипилове с его адвокатом и о Говорове, который озабочен исключительно рисованием, а никак не торжеством справедливости.

Адвокат снова распинался насчет того, какой Шипилов замечательный. Лена его почти не слушала. Когда он закончил, ударила молоточком по столу и объявила прения.

— У обвинения есть вопросы? Заявления?

Ни вопросов, ни заявлений от Говорова Лена не ждала никаких. Но порядок есть порядок.

Однако Говоров неожиданно поднялся с места.

— Позволите и мне зачитать цитату из характеристики? — спросил он.

Почему нет? Сегодня такой день — все читают характеристики.

Говоров открыл папку и стал читать:

— «…Мальчик добрый, ласковый. В начальной школе был робким, застенчивым, если у него не было ручки, мог весь урок просидеть без нее. Из-за врожденной близорукости плохо видел написанное на доске, но боялся спросить. Всегда был усидчив, старался учиться хорошо. В старших классах наладил контакт с одноклассниками, выполнял обязанности редактора школьной газеты, проводил уроки политинформации, являлся членом школьного комитета комсомола. Никогда не позволял себе фамильярности с девушками. Мечтал проявить себя в науках, в труде и ждал высокой любви».

Говоров повернулся к психологу:

— Я хотел бы задать вопрос в первую очередь специалисту. Что вы можете сказать о человеке на основании услышанного?

Психолог пожал плечами:

— Там все сказано: неконфликтный, тихий, добрый…

— На ваш взгляд, может ли такой человек представлять социальную опасность?

— Я не могу судить заочно, но, если исходить из услышанного, — скорее нет, чем да.

— Значит, скорее нет, — сказал Говоров, захлопывая папку. — Между тем то, что я сейчас прочел, — отрывок из характеристики одного из самых кровавых и самых знаменитых серийных убийц двадцатого века — Андрея Романовича Чикатило. Я, собственно, к тому, насколько можно верить характеристикам. Но это так, к слову.

Прокурор повернулся к Лене:

— Ваша честь, я хотел бы вызвать для дачи показаний свидетеля.

Шипилов заерзал на стуле, покосился на адвоката. Похоже, что-то пошло не так. Адвокат нервно покусывал кончик карандаша.