Брат жениха. Поверь мне снова

Даже страшно думать о том, что Лина в самом деле была опоена гадом, а он её чуть не изнасиловал, тварь. Но пока доказательств у меня нет...

Так.

Стоп.

Я резко сел в кресле и сжал сигарету так, что она сломалась и обожгла мне руку.

— Чёрт! — бросил я ее в пепельницу, затушив.

Потом вскочил на ноги. Меня практически трясло от собственной догадки. Решительным шагом направился вниз, в гостиную. Лины здесь уже не нашёл, она, наверное, ушла спать.

Зажёг верхний свет и подошёл к дивану. Перевернул его одним движением.

Сердце стучало так, что казалось, ещё немного – и оно проломит мне рёбра.

Бутылка. Она здесь. Та самая, из которой пила Лина. Если она не обманывала, а мне уже кажется, что всё-таки нет, то там осталось то, чем нашпиговал её Марк.

Пыльную бутылку поднял с пола и забрал с собой. Вернулся в кабинет и стал её рассматривать на свету. Мне показалось, что вода чуть мутнее обычного, но ничего особенного я не заметил.

— Вот ты нам и расскажешь, избавишь ты всех от боли или добьёшь окончательно, — сказал я бутылке и осторожно поставил её на край стола.

Завтра я отнесу её на экспертизу. Это в организме бывает довольно быстрый распад, что анализы ничего не показывают, а вода должна сохранить эту дрянь. И если она там найдётся, то Марка уже никто никогда не найдёт. Я об этом позабочусь.

Больше никому он не причинит вреда и никогда не приблизится к нашей семье. Он ответит за всё, что сделал. За ту боль, которую мы оба сейчас переживаем, за этот ад, в котором мы оба горим по его вине, за слёзы Лины и моих детей. Да простит меня мама, но некоторым действительно нечего делать в социуме.

Меня просто колотило – от потрясения, от внезапного прозрения, нервов. Я не знал, как пережить эту ночь. Я не знаю, что буду говорить, когда экспертиза покажет содержание препаратов.

Уронил голову на руки.

Боже... Тогда я так виноват буду перед ней! Тогда я предал её и поступил с ней не лучше, чем мой брат и тот инвестор. Отвернулся от нее, когда ей так тяжело и сложно.

Я не знаю, как просить за всё это прощения. А можно ли вообще такое простить?

После пятой сигареты стало уже тошнить, как и от виски. Затушил недокуренную сигарету, вылил остатки виски в раковину.

У меня завтра много дел и важный день. День, который решит окончательно судьбу моей семьи. Надо заставить себя спать.

После душа в кровати ещё долго ворочался. Теперь мне не давала покоя мысль, что она рядом, совсем близко. Сонная, беззащитная, в тонкой сорочке на прекрасном теле. Я как одержимый представлял её в своих руках. Только прикрою глаза, как вижу её и себя в бешеном экстазе. Как раньше...

Тело требовало разрядки, с ней. Но я не готов, пока не буду знать точно. Да и она меня вряд ли подпустит к себе после такого...