Чертик из кофеварки

А потом, как выйдем с добычей, он знает, куда золото пристроить по-быстрому, чтобы при себе не держать…

Сашка их убедил, они, как всегда, поддались его безграничному обаянию, к тому же он заразил их своей энергией и жизнелюбием. Снова перед ними был прежний их товарищ, заводила во всех делах, за ним Павел готов был идти куда угодно.

Они скрепили договор крепким рукопожатием и сбрызнули бутылкой венгерского рислинга, закусив пельменями с томатным соусом.

Вскоре Сашка познакомил их с четвертым членом экспедиции, вернее, с первым и самым главным. Едва взглянув на сумрачного немногословного мужика с обветренным бурым лицом, Павел понял, что этот ни на какое обаяние не поддастся и душу никому открывать не станет даже на смертном одре.

Звали мужика Сыч – так он представился, сдавив руки Павла и Виктора своей железной рукой с неожиданно тонкими и гибкими пальцами. И больше ничего: ни имени, ни отчества, только Сыч – и поди догадайся, кличка это или фамилия.

– Слушай, – спросил Павел, когда все организационные вопросы были решены и мужик ушел, на прощание обведя всех цепким взглядом очень светлых глаз, – а мы-то ему зачем нужны?"

"– Сказал, что артель его распалась, а мы ребята здоровые, спортивные, справимся, – улыбнулся Сашка.

Павел не стал спорить – что есть, то есть, Сашка умеет отлично стрелять и бегает, как гепард, он, Павел, играючи выжимает пудовые гири, Витька всегда брал первые места на студенческой спартакиаде по зимним видам спорта. Что и говорить, парни они здоровые.

Решили так, что хоть этот Сыч – темная лошадка, но в случае конфликта их будет трое против него, а у них еще с первого курса был девиз, как у мушкетеров: «Один за всех – и все за одного!»

В положенное время они оформили отпуск и отправились в дальнюю дорогу.

В Шилке их должен был встретить Сыч. Еще в самолете Сашка познакомился с парой геологов, возвращавшихся в партию, базирующуюся в районе Шилки, их встречала машина – потрепанный «козлик».

Потеснились и втиснулись все в машину. Сашка всю дорогу напевал, перебирая струны старенькой, найденной в «козле» гитары: «Шилка и Нерчинск не страшны теперь, горная стража меня не поймала. В дебрях не тронул прожорливый зверь, пуля стрелка миновала…»

А белобрысая геологиня смотрела на него влажными глазами, приоткрыв рот, очевидно, ее тоже зацепило.