Чертик из кофеварки

– Умница! – громко умилилась Оксана, вытащила из буфета пакет с печеньем и стала кормить песика.

Лола не поверила своим глазам: этот предатель тут же стал ласкаться и урчать совершенно незнакомой девице. Мало того, он глядел на нее с самой неподдельной нежностью и даже стоял на задних лапах. За ореховое печенье родную мать продаст!

– Ой, Лелечка! – запела Оксана. – А давай чаю попьем! А то я так переволновалась, надо стресс снять…

И у Лолы просто язык не повернулся сказать родственнице, что она на диете, сладкого не ест, а чай вообще никогда не пьет, только минеральную воду и свежевыжатые соки.

Все-таки она была племянницей своей замечательной тетки Калерии Ивановны, а для той было никак невозможно отпустить гостя голодным. Да что там невозможно, просто смерти подобно! Лола потом просто не оберется позора, весь Черноморск узнает, и тетка предаст ее анафеме!

И Лола включила электрический чайник и выставила на стол песочный пирог с черникой, и вафельный торт, и упаковку пирожных «картошка», и даже пончики с вареньем – словом все то, что Леня третьего дня привез из супермаркета.

– А ты сама не печешь? – щебетала Оксана, закусывая пончик.

 – Я умею – крендельки с маком, и лимонный пирог, и еще печенье «малютка»… Меня тетка научила.

Лола и сама умела печь все эти вещи. И еще многое другое. Но отчего-то в последнее время ничего этого не делала.

Но некогда было искать причину, которая и так в общем-то была ясна, Леня Маркиз в сердцах твердил о ней вслух довольно часто: его подруга просто донельзя обленилась.

– Я как-нибудь обязательно испеку пирог с курагой… – болтала Оксана, уписывая за обе щеки все, что стояло на столе. Лола едва успевала подливать ей чаю.

Чайник дрогнул в ее руках, и заварка пролилась на стол, потому что перед глазами встала такая картина: Оксанка подает на стол огромный пирог на большом блюде, аккуратно выложенные кусочки кураги, залитые сахарным сиропом, блестят, как золотые слитки, румяная корочка так и просится в рот, а Ленька сидит за столом по-домашнему, в расстегнутой рубашке и смотрит на Оксану и на пирог с одинаковым аппетитом. Сама Оксанка в простеньком, но ярком платьице с низким вырезом, голубые глазищи смотрят на Леню с томной поволокой, пухлые губы улыбаются… Нет, это невозможно пережить!"

"Титаническим усилием воли Лола взяла себя в руки.

Как говаривала все та же ее тетя Каля, нет такого положения, из которого не было бы выхода! Легко сказать, тут же пригорюнилась Лола. Куда ей деть сейчас Оксану, если ключей она так и не нашла? Не может же она выгнать девчонку из дома просто так, в никуда, чтобы та ночевала на вокзале!

Однако Лола вовремя вспомнила, что она актриса, может сыграть что угодно, и еще она решила сменить тактику и действовать более тонко.