Чертик из кофеварки

А тут-то – есть о чем говорить! Тоже мне, животное! Ей самое место на помойке…

– В законе, между прочим, про породу ничего не сказано, – вступила в разговор молчавшая до сих пор Лола. – Важен сам факт жестокого обращения, а породистое животное или нет – не имеет значения!

– Странный какой-то закон… – фыркнула Дарья Васильевна. – А что ж мы с вами на лестнице-то разговариваем? Заходите в квартиру, а то у нас соседи такие – своих дел нет, так они к чужим разговорам прислушиваются…

Она впустила гостей в прихожую и закрыла за ними дверь.

– Вы, может, чаю хотите?

Прежде чем ответить, Маркиз огляделся по сторонам.

Прихожая была тесная, что называется – больше двух не собираться. На старомодной вешалке болталось явно избыточное количество верхней одежды, из-под которой выглядывали старые лыжи и полозья финских санок. Во всяком случае, кофеварки здесь быть не могло, и нужно было проникнуть в другие помещения.

– Чаю – нет, а вот от чашки кофе не откажусь! – проговорил Леня, надеясь таким образом выйти на след кофеварки.

– Кофе? – Дарья Васильевна поскучнела. – Я кофе-то не пью… вреден кофе в моем возрасте… я чай-то и то больше зеленый… а кофе вообще не держу…

– Зеленый чай?! – оживилась Лола.

– Пойдемте! – Дарья Васильевна, сделав приглашающий жест, двинулась в сторону кухни.

Когда она проходила мимо одной из дверей, оттуда донесся Мишин басок:

– Мам, ты помнишь, что ту приставку мне обещала? Ту, что в магазине на Гатчинской!

– Помню, Мишенька, помню! – отозвалась Дарья Васильевна.

Кухня ее оказалась такой же тесной, как прихожая. Впрочем, причиной этой тесноты были не столько малые размеры помещения, сколько невообразимое количество наставленных в кухне бесполезных предметов.

Кроме немыслимого количества убогой мебели, здесь же была уйма каких-то банок, пакетов, старых кастрюль и коробок с крупами, сухарями и макаронами. Одного только Леня не увидел среди этого «изобилия» – злополучной кофеварки.

– Присаживайтесь! – проговорила Дарья Васильевна, широким жестом указав на стулья и табуретки.

Леня осторожно опустился на стул, производивший наиболее устойчивое впечатление, однако и этот стул тут же предательски заскрипел и зашатался под ним. Умная Лола выбрала самую простую табуретку и не прогадала: табуретка оказалась вполне устойчивой. Однако поверхность ее оказалась настолько шершавой, что Лола почувствовала это даже через плотные джинсы.