Чужая дочь

Однако у молодых все складывалось поначалу очень хорошо, и Шульгин порадовался, что не полез не в свое дело, что дурные предчувствия его обманули. Однако после войны – это только слепому не видно было! – отношения у Говоровых пошли вкривь и вкось. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы не понять: дело в Лиле. Да… начудил Михаил… Он никогда не рассказывал Шульгину о том, кто была мать Лили, а тот по обыкновению остерегался вмешиваться в жизнь друга. Предпочитал думать, что Михаил просто пожалел сироту да усыновил. Однако Шульгин понимал, что именно из-за Лили любовь Маргариты к сыну стала не просто истовой, но даже истеричной.

Короче говоря, он не сомневался, что сейчас Маргарита заведет разговор о Котьке. Однако, к его превеликому изумлению, присев, закурив папиросу в длинном изящном мундштуке и красиво («Как в кино!» – с иронией подумал Шульгин, который терпеть не мог курящих женщин) выпуская дым, Маргарита вдруг ляпнула нечто совершенно несусветное:

– Дементий, мы давно друг друга знаем. Скажи – только честно! – у Говорова кто-то есть?

– В смысле? – откровенно опешил Дементий.

– Шульгин… – Маргарита смотрела на него с ледяным презрением, как на идиота. – В смысле бабы.

– Ёшкин кот! – Потрясенный Шульгин сорвался с кресла, забыв про палку, оступился на раненую ногу, зашипел от боли и злости.

Схватил палку – и с трудом подавил желание не опереться на нее, а стукнуть ею Маргариту:

– Какими глупостями ты забиваешь свою голову? Нет у него никого! Да ну… Я Мишку знаю сто лет! Человек достойный, честный коммунист, мыслящий на государственном уровне! Мы с ним рабфак прошли, институт, комсомол. Теперь вот на партийной работе! – Шульгин снова плюхнулся в кресло, вытянул отчаянно ноющую ногу. – Ты уж извини… извини, но для нас главное – что? Поставленная партией задача, а не семейные дрязги и противоречия! Мы что здесь, в бирюльки играем? Пашем вон по двадцать часов! Я сам вон на этом диване ночами сплю!

Шульгин зло кивнул на ненавистный твердый и жутко неудобный кожаный диван, после ночевки на котором нога болела еще сильней.

Маргарита глянула на диван, а потом смерила Шульгина таким взглядом, от которого ему стало неуютно. Чудилось, она с трудом удержалась, чтобы не спросить: «А с кем ты на этом диване ночуешь, Дементий, друг?»

Да… Маргарита крепко повернута на изменах мужа. Похоже, все, что говорил Шульгин в защиту Михаила, пронеслось мимо ее ушей!

И все же он продолжил с горячностью:"

"– А если мы мало внимания уделяем… – Рявкнул в некстати зазвонивший телефон: – Вера, ну я просил, хотя бы пятнадцать минут можно меня не беспокоить?! – И продолжил: – Ну прости его, а?

Маргарита смотрела такими ледяными, недоверчивыми глазами, что Шульгин сокрушенно вздохнул.