Чужой своим не станет

За время службы его могли убить несколько десятков раз, вот только Ангел-хранитель оказался расторопнее смерти, но, видно, и он крепко подустал и сейчас был просто бессилен. Значит, судьбой предначертано, что умереть он должен именно в эту минуту. Так зачем же понапрасну лить слезы?

– Приготовиться!

Старший сержант Коваленко с двумя автоматчиками отделился от группы бойцов и остановился в нескольких метрах от Штольце. Передернули затворы, вскинули автоматы. Терпеливо ждали приказа капитана, который в этот момент являлся и судьей, и исполнителем смертного приговора.

Штольце приготовился к смерти: застегнул на все пуговицы мундир, заметно распрямился, приподнял острый подбородок, отчего его осанка стала непростительно гордой.

– Отставить! – неожиданно приказал Романцев. – Мы с ним в другом месте потолкуем. Засыпать труп, чтобы звери не растащили. И – к машине!

* * *"

"Весь следующий день прошел в допросах. Не давая Штольце отдохнуть, его поочередно расспрашивали полковник Русовой и капитан Романцев. Гауптштурмфюрер охотно рассказывал о погибших диверсантах, называл их прежние клички, раскрывал операции, в которых они принимали участие; поделился воспоминанием о своих прежних делах, включая Югославию, Польшу, Северный Кавказ… Поведал, когда именно и при каких обстоятельствах он познакомился с диверсантами Рыжковым, Курбановым и Феоктистовым. Подробно рассказал о некоторых заметных операциях дивизии «Бранденбург-800», в том числе о захвате Львова, в котором он лично принимал участие. Поведал о некоторых секретных методиках подготовки диверсантов в разведшколе при соединении «Бранденбург-800». Но категорически отказывался называть командиров подразделений и преподавателей разведшколы.

В целом задача была выполнена: группа диверсантов ликвидирована, нанести урон фронту они уже не смогут. Но к гауптштурмфюреру оставалось еще много вопросов: какое именно задание он должен был выполнить, с кем должен связаться в советском тылу, где располагаются блиндажи повстанцев, кто именно из немецких агентов легализовался в частях Красной армии. Но Штольце упорно молчал. Для того чтобы его разговорить, требовалось время, но о результатах следовало доложить немедленно. Фронт не ждал!

Подняв трубку «ВЧ», Тимофей произнес:

– Капитан военной контрразведки СМЕРШ Романцев. Соедините меня с начальником Третьего отдела Главного управления контрразведки СМЕРШ полковником Утехиным.

– Соединяю, – отозвался приятный женский голос.

Еще через минуту мембрану потревожил мягкий интеллигентный голос полковника:

– Слушаю тебя, Тимофей. Удалось что-нибудь узнать?

– Штольце играет в молчанку. Точнее, он говорит, но только то, что нам давно и так известно.