Чужой своим не станет

 – Иначе разобьете себе лбы!

Материнское предостережение утонуло в радостных воплях, звучавших где-то уже на первом этаже. Громко хлопнула входная дверь.

Осторожно, явно опасаясь скатиться по крутым гранитным ступеням, крепко держась за чугунные перила, женщина стала спускаться по лестнице. Уже перед самым выходом она поправила слегка сползающую набок шляпку и уверенно потянула на себя дверь.

Выждав пару минут, Бессарабов направился следом. Держась на приличном расстоянии, он шел за женщиной, рядом с которой неугомонными вертлявыми волчками кружились двое ее пацанов. На Старорыночной улице семейство разместилось в летнем открытом кафе, где к ним тотчас подскочил гибкий молодой официант. Выслушав заказ, он моментально удалился.

Бессарабов расположился неподалеку на одной из лавочек, откуда прекрасно просматривались кафе и женщина с двумя мальчишками, рассевшимися по обе стороны от нее. Такое расположение за столом, скорее всего, было обусловлено семейным опытом – не окажись между братьями серьезной мамаши, невинные шалости запросто могли перерасти в драку.

Вскоре на небольшом подносе в трех металлических вазочках принесли мороженое. Дружно, позабыв о прежних распрях, мальчишки принялись за лакомство, энергично постукивая маленькими ложечками о стальную посуду.

Бессарабов достал из сумки фотоаппарат и навел объектив на женщину с детьми. Весь мир для этого семейства сузился сейчас до небольшой металлической чашки с лакомством, и если бы вдруг прозвучал оглушительный взрыв, они вряд ли бы его услышали. Вполне благополучная счастливая семья. Полдник на свежем воздухе – не самое худшее занятие, если осознавать, что совсем недалеко от этого места проходит линия фронта. А ведь еще не известно, чем завершится завтрашний день и когда в следующий раз удастся отведать желаемое."

"Сделав несколько снимков, Бессарабов встал со скамейки и направился в восточную сторону. Дошел до улицы Пивной, самой длинной и самой древней в Старом городе, подошел к желтому дому с фигурой пеликана на фасаде. На первом этаже под большим фонарем у входа размещался пивной бар, где сидели несколько посетителей.

Открыв дверцу, предупредительно звякнувшую колокольчиком, Петр направился к стойке, за которой возвышалась тощая женщина с сухим лицом. Покопавшись в словарном запасе, Бессарабов произнес по-польски:

– Мне бы хотелось увидеть пана Силицкого.

– А что вы хотели?

– Я здесь проездом, меня попросили передать ему пакет от племянницы. Она очень сожалеет, что ей не удалось вырваться на его день рождения.

Женщина взглянула в глубину зала. За дальними столиками, не обращая внимания на вошедшего, расположились несколько мужчин, неторопливо потягивающих пиво.