Чужой своим не станет

Романцев с интересом наблюдал за реакцией военнопленного. Сглотнув, тот спросил:

– Versprechen Sie mir, dass ich am Leben bleibe?[2]

– Wenn Sie ehrlich zu mir sind[3].

– Gut[4]… Diente in der vierzehnten motorisierten Infanteriedivision, Kommandant des dreiundvierzigsten Regiments. Ich heiße Erich Koch[5].

– Предположим, что он и есть командир сорок третьего полка Эрих Кох. Но тут возникают вопросы. – Полковник Утехин открыл папку, вытащил из нее небольшую фотографию и положил ее перед немецким офицером. – Переведи, узнает он эту фотографию?

Старший лейтенант Герасимов энергично перевел, выговаривая каждое слово. Пленный полковник посмотрел на снимок. В какой-то момент его беспристрастное лицо дрогнуло, выразив сожаление, после чего вновь приняло равнодушное выражение. Едва кивнув, офицер заговорил, глядя на переводчика.

– Он сказал, что знает эту фотографию, она принадлежит ему.

– Все так, – согласился Утехин, – потому что эта фотография находилась в его полевой сумке… А теперь спроси у него, что это за человек на снимке, перед которым он стоит навытяжку? И откуда такая любовь к этому снимку?

Выслушав перевод, пленный офицер едва улыбнулся и коротко ответил:

– Das ist Vizeadmiral Canaris[6].

– Продолжим дальше. А знает ли он, какую должность совсем недавно занимал Канарис в Третьем рейхе?

Старший лейтенант перевел. Пленный немецкий полковник ухмыльнулся правым уголком рта и коротко ответил:

– Natürlich. Zuletzt leitete Vizeadmiral Canaris den militärischen Nachrichtendienst Abwehr und war sein unmittelbarer Vorgesetzter[7].

Следовало отдать должное выдержке полковника: Утехин натолкнулся на холодный, ничего не выражающий взгляд. Оба были разведчиками, характеры настояны на одних и тех же дрожжах и замешены на одинаковой закваске. Понимали друг друга по паузам, по недоговоренным фразам. Скорее всего, это был даже не допрос, а интеллектуальный поединок – кто кого перехитрит.

Полковник Утехин поправил стопку бумаг, углами выпиравших во все стороны, и задал следующий вопрос:

– Вы кадровый разведчик?

– Natürlich[8].

– Почему вы попали на фронт? – спросил Утехин. – У Гитлера так плохо с резервом, что он стал отправлять на передовую даже профессиональных разведчиков?

В какой-то момент взгляд Утехина сделался колючим, в голосе прозвучала откровенная недоверчивость: а что, если это всего лишь какая-то хитроумная операция немецкой разведки, преследующая дальнюю цель?

Эрих Кох холодно выслушал перевод, затем заговорил тем же леденящим тоном.

– Он говорит, что ему еще повезло, – перевел Герасимов. – Другие его коллеги после смещения с должности вице-адмирала Канариса были арестованы за связи с английской разведкой. Полковник полагает, что их уже нет в живых.

– И что вы думаете обо всем этом?

Пожав плечами, полковник отвечал:

– Hier ist alles sehr klar. Kaltenbrunner und Shelenberg haben ihr Ziel erreicht. Gemeinsam zerstörten sie ihren Hauptrivalen. Und sein ganzes Erbe wird mit der Zustimmung des Führers geteilt[9].