Чужой своим не станет

Только следы недавних боев, глубокие воронки и разбросанные по полю неразорвавшиеся снаряды свидетельствовали о том, что война может вернуться сюда в любую минуту. Да еще высоко в небе, еле различимая в лучах слепящего солнца, барражировала группа истребителей.

Уже взобравшись на самую вершину высотки, прямо посередине поля, разведчики увидели среди разросшихся васильков закрепленную на суковатой толстой палке дощатую табличку с выцветшей надписью: «Осторожно, мины!»"

"Дальше, стиснутая елями и соснами, виднелась деревушка: небольшая, дворов тридцать, но крепенькая, судя по могучим срубам. В каждом доме имелись дворовые постройки. Почти все крыши покрыты черепицей. В каждом дворе – колодезный сруб с журавлем.

Спустились по натоптанной тропинке и зашагали к первому дому. Не повезло: дверца была подперта палкой – ясно, что хозяев нет дома. Возможно, подались в лес за грибами или за ягодами. Места здесь урожайные, самое время собирать дары природы. Так что из леса с пустыми руками никто не приходит.

– Есть тут кто-нибудь? – постучал Тимофей в следующий дом.

Дверь низкая, невысокая, но сделана со знанием, так, чтобы не выдуть на улицу тепло. На стук прихромала тощая жилистая старуха. В глазах – недоверие, какое нередко можно наблюдать у людей, живущих затворниками вдали от оживленных мест.

– Вам чаго, милыя? – не по возрасту звонко спросила хозяйка. Такой голос, сильный и чистый, мог принадлежать крепкой молодухе, но никак не старухе. Этот контраст между увядающей внешностью и звонким чистым голосом вызвал у Романцева невольную улыбку: «Бывает же такое».

– Вы можете сказать, в последнее время в вашей деревне появлялись красноармейцы?

– Паяулялися, – уверенно отвечала старушка. – А навошта вам? Нарабили чаго?

– Можно и так сказать, – не стал вдаваться в подробности капитан Романцев. – Где вы их видели? Сколько их было?

– Тры чарванормейцы двух немцев вяли, – охотно продолжала старушка. – С того боку дяревни прыйшли и вот по этой дороге прама до дзеда Герасиму направились, он з унучкай Полиной живе. Бедная дзеванька, – закачала головой старуха. – Бацьку с маткой у яе палицаи пазабивали, когда яны у лесе хавалися. Усе партызан шукали… Авось ей повезло, пабегла яна. Хоць у яе страляли, рана у яе на наге от пули осталася. Долго потом не заживала, яна и цяпер трохи храмает.

– Понятно, а где этот дед живет?

– А вунь там две яблыни перад уваходам растуць, эта и будзе их дом.

Поблагодарив, Тимофей направился к указанному срубу.

Подошли к хате. Порог высокий, срубленный из крепких досок. Между бревнами для удержания тепла в доме забит мох. Дверь низкая – нужно основательно пригнуться, чтобы войти внутрь.