Демон внутри меня

Мечтала только об одном, чтобы однажды, он заснул со мной. Обнимая. Чтобы наши тела переплелись во сне, чтобы мне было тепло. Я его опора, он моя стена…

«Я не сплю в одной постели с шлюхами.» – это все, что я получала на свои мечты.

И как бы ласков он не был иногда, мы возвращались к одному и тому же. Он закрывался. Я узнавала о Кае только из уст Хиллари. О том, что он делает, где он учился, каким был…Хиллари проболталась про мать Кая.

Я и сама помнила, что по сети гуляла информация о его семье. Очень странная информация. Когда-то я восприняла ее как грязный слух, подобный моим липовым рассказам. Но сейчас задумалась.

– Я где-то читала, что его отец психически не здоров. Кажется, писали, что он в одной из больниц Лос-Анжелеса для особо буйных пациентов. Это многое объясняет на счет Кая…не так ли?

– Побойся дьявола, детка! Не вздумай при нем об этом сказать! Я устала за тобой ухаживать и видеть твои синяки, – ворчала Хиллари. Терпеть не могла женщину, но она была единственным человеком, кроме Кая и Энджи, с кем я могла поговорить. – Не для печати, да, сдается мне, так оно и есть. Судя по состоянию Ханны…

– Кто такая Ханна? – я хотела во что бы то ни стало разболтать женщину. Я же журналистка. Выбью нужную мне информацию из любого. Я была мила с Хиллари, и долгие недели устанавливала с ней доверительный контакт, расспрашивая женщину о ее детях.

– Мама Кая. У него же и братик был…да только умер совсем маленьким, – глаза Хилари заблестели, и даже мне стало не по себе. Я начинала видеть в этой семье не собственный ужас, а трагедию…историю, которой можно посопереживать. Мне только дай волю, кого-нибудь пожалеть. Маленький погибший брат? Если бы что-нибудь случилось с Мейсоном, хоть он и придурок…это бы точно оставило на мне отпечаток. – Прости, я не могу спокойно говорить, когда речь идет о страданиях детей и матерей. Ханна…сошла с ума. Она почти не разговаривает. Просто слоняется по своей комнате целыми сутками…я мало чего знаю. Она здесь, в этом доме. Кай был против психушки.

– В смысле сошла с ума? Как это проявляется? Неужели нет шансов на излечение?

– Не то, чтобы она больна…думаю, у нее депрессия. Не прекращаемая депрессия…любовь съела ее изнутри.

– Но разве это любовь…

– Одержимость, ты права. Любовь – светлое чувство, милая. Но вы, молодые, так слабы перед пороками и страстями…

Хиллари ушла от темы, перестав отвечать на мои вопросы о матери Кая. О его маленьком брате…а я впала в полнейшую растерянность. Мне не хотелось жалеть Кая и искать оправдание его характеру и поведению. Но они находили меня сами, заставляя вспомнить, что даже у самой грязной монеты есть другая сторона.