Дороже всего на свете

Тишину нарушает лишь шепот ветра, который играет с моими волосами и нежно касается лица."

"– Спасибо, – тихо благодарю Леона и, подобрав обувь, иду к машине.

Остаток дороги смотрю в окно и корю себя за минуты слабости. Пора уже повзрослеть. И не выпрашивать нежность и ласку у того, кто без конца втаптывает меня в грязь.

На виллу приезжаем в сумерках. Мы с Тамарой быстро распределяем комнаты и распаковываем вещи. Проснувшаяся Мия с любопытством осматривает новое место. Я устраиваюсь с ней в уютной детской, оформленной в светлых, успокаивающих тонах. За окном тихо, и лишь легкий ветерок заставляет шторы мягко колыхаться.

Тамара уходит отдыхать после дороги, а мне заснуть не удается. В голове вертятся мысли о минутах единения с Леоном на берегу. Он с такой нежностью обнимал, ласково гладил по спине и волосам. Почему между нами все так сложно?

Одиночество словно сгущается вокруг меня. Уснуть бы – и проснуться в другой реальности, где вообще никогда не знать этого мужчину. Но вдруг понимаю: не хочу.

Лежа в темноте, я слежу за Мией, которая мирно спит в своей кроватке, и продолжаю думать о Леоне. Помню отголоски боли, когда он вводил в вену адреналин, чтобы стабилизировать мое состояние после укуса осы. Помню, с каким испугом смотрел, как задыхаюсь. Будто и впрямь боялся меня потерять…

Тишина виллы обманчива, и бессонница только усугубляет беспокойство. Я знаю, что Леон, Тамара и Дан рядом, и это приносит утешение, но ощущение одиночества не отступает.

Под утро оставляю Мию в надежных руках Тамары и выхожу на улицу. Воздух прохладен и свеж, в саду слышно пение цикад. Ноги несут к морю, где волны почти бесшумно плещутся о береговые камни, и рядом с водой напряжение медленно покидает мое тело.

Через какое-то время позади раздаются шаги. Оборачиваюсь и вижу Ярошевича. Кажется, Дан тоже не нашел покой в стенах виллы в столь ранний час.

– Не можешь уснуть? – спрашивает он, подходя ближе.

– Не могу, – признаюсь я.

Ярошевич становится рядом, тоже смотрит вдаль.

Закат провожала с Леоном, рассвет встречаю с его финансовым директором. Двое этих мужчин проводят со мной много времени в последние месяцы. Мы с Даном стоим, слушая шепот моря.

– Нравится? – интересуется он, нарушая молчание.

– Да. Только ос больше, чем на острове.

Дан ухмыляется:

– Если бы на Маврикии какой-нибудь шершень тебя ужалил и ты начала задыхаться на моих глазах, то все. Я, как Леон, не умею обращаться со шприцами. С большой вероятностью мы бы с тобой здесь не стояли, а наблюдали за этой красотой сверху.

Улыбаюсь, вспоминая свои недавние размышления, что у каждого из команды Дамианиса есть какие-то особенности. С каждым днем это предположение все больше похоже на правду.