Эрагон. Книги 1-4

— От двух-трех дней до двух недель — в зависимости от того, в каком направлении двигаться. Если не считать здешних кочевых племён, долина эта практически столь же необитаема, как и пустыня Хадарак, что на востоке от этих мест. И вряд ли мы встретим на пути много селений. Впрочем, в своей южной части эти земли не такие засушливые, а потому и людей там значительно больше.

Съехав с тропы, они спешились на берегу Аноры. Когда расседлали коней, Бром сказал, указывая на гнедого:

— Тебе нужно дать ему имя.

Эрагон кивнул и, вываживая коня, все думал, какое же имя подошло бы его гнедому.

Вернувшись, он сказал:

— Самым благородным из имён мне кажется Сноуфайр, но, может быть, подойдёт вот это? — И он, положив коню на плечо руку, торжественно произнёс: — Нарекаю тебя именем Кадок. Так звали моего деда, — пояснил он Брому и снова повернулся к коню: — Носи же своё имя с достоинством. — Бром одобрительно кивал, но Эрагон чувствовал себя довольно-таки глупо.

Когда наконец приземлилась Сапфира, Эрагон тут же спросил её:

«Как выглядит эта долина сверху?»

«Ничего особенного. Одни кролики да колючий кустарник».

Пообедали. А после обеда Бром решительно встал и гаркнул:

— Лови!

И Эрагон едва успел перехватить свой деревянный «меч», чтобы тот не стукнул его по голове.

Увидев это орудие пытки, он даже застонал:

— Ох, только не сегодня!

Но Бром, злорадно усмехнувшись, пригласил его к поединку, и Эрагону пришлось-таки встать. Вскоре они подняли своими прыжками целую тучу пыли, и Эрагон в очередной раз отступил, прижимая к себе руку, по которой пришёлся довольно болезненный удар Брома.

На этот раз урок продолжался несколько меньше, чем в прошлый раз, однако Эрагону и этого времени вполне хватило, чтобы собрать очередную коллекцию синяков и ссадин.

Закончив тренировку, он с отвращением отбросил свой «меч» и отошёл подальше от костра, потирая то одно, то другое ушибленное место.

ГРОЗА

На следующее утро Эрагон старательно избегал даже смотреть на Брома: ему было больно вспоминать о вчерашних промахах. Он думал только о том, как отыщет и убьёт проклятых раззаков. Я застрелю их из лука, решил он, представляя себе закутанные в чёрные плащи тела врагов, пронзённые его острыми стрелами.

Оказалось, что после уроков фехтования трудно сделать даже самое незначительное движение.

У него болела, казалось, каждая мышца, а один из пальцев сильно распух и был очень горячим. Когда он наконец, постанывая, взобрался в седло, то с кислым видом заметил Брому:

— Так ты скоро меня вообще на куски разнесёшь!

— Я бы, конечно, не стал так торопить события, да время поджимает. К тому же я уверен, что ты выдержишь и сил у тебя вполне хватит.

— Знаешь, я бы, пожалуй, не возражал, если б ты считал меня все же не настолько сильным, — пробормотал Эрагон.