Эрагон. Книги 1-4

А запасы, хранящиеся в перстне, могут понадобиться нам в любой момент; не стоит тратить магию Арена всего лишь на то, чтобы я почувствовала себя немного лучше».

«Но мне тяжело, когда ты страдаешь…»

Она чуть слышно заворчала:

«Мои предки, дикие драконы, никогда не стали бы пасовать перед каким-то паршивым ветерком! И я тоже не собираюсь!»

И она снова взвилась ввысь, точно ввинчиваясь в поток встречного ветра."

"День клонился к вечеру, но ветер все продолжал дуть им навстречу, значительно снижая скорость полета. Казалось, сама судьба решила помешать им добраться до лесного убежища эльфов.

Эрагон вдруг вспомнил ту кнурла по имени Глумра и ее веру в богов, и ему впервые в жизни захотелось помолиться. Нарушив мысленную связь с Сапфирой, которая настолько устала, что даже не заметила этого, он обратился к верховному божеству гномов: «О, Гунтера, властитель богов, если ты действительно существуешь, если ты слышишь меня и если это в твоей власти, то молю тебя, укроти этот ветер. Да, я, конечно, не гном, но король Хротгар принял меня в свой клан, и мне кажется, что уже одно это дает мне право молиться тебе, о, могущественный Гунтера. Пожалуйста, помоги нам! Мы должны как можно скорее добраться до леса Дю Вельденварден! И это важно не только для варденов, но и для твоих созданий, кнурлан. Прошу тебя, пожалуйста, уйми ветер. Сапфире долго не выдержать, она устала бороться с ним…» Эрагон чувствовал себя довольно глупо, когда, перестав молиться Гунтере, восстановил мысленную связь с Сапфирой. Он даже поморщился, чувствуя, какая боль жжет ее усталые мышцы, но будучи не в силах ей помочь.

Только ночью, с наступлением темноты, ветер наконец стих. Да и потом налетал лишь редкими и короткими порывами.

А утром Эрагон увидел внизу иссохшую, твердую как камень землю пустыни Хадарак.

«Проклятье! — выругался он, понимая, как мало они успели пролететь. — Значит, мы и сегодня до Эллесмеры не доберемся?»

«Не доберемся. Если только ветер не переменится и не станет попутным, — откликнулась Сапфира. Потом некоторое время молчала и вдруг прибавила: — И все же, если не случится ничего непредвиденного, мы к вечеру все же доберемся до эльфийского леса».

Эрагон что-то недовольно буркнул себе под нос.

В тот день им пришлось приземляться дважды. В первый раз Сапфире удалось опалить своим пламенем стайку уток, которых она тут же и сожрала; впрочем, это была ее единственная пища за все последнее время. Эрагон для экономии времени перекусывал прямо в седле.

Как Сапфира и рассчитывала, Дю Вельденварден они увидели, когда солнце уже склонялось к западу. Волшебный лес возник перед ними как необъятное море зелени.