Эрагон. Книги 1-4

Мы пообещали, связав себя самыми строгими клятвами, что никогда не откроем тебе, кто твой отец или твой единоутробный брат, не станем обсуждать с тобой твою генеалогию, если только ты сам не узнаешь правду о своих родственниках или если твои родственные связи не поставят тебя в опасное положение. То, что произошло между тобой и Муртагом во время битвы на Пылающих Равнинах, вполне удовлетворяет этим требованиям, так что теперь мы можем свободно говорить на эту тему.

Дрожа от еле сдерживаемого нетерпения, Эрагон спросил:

— Оромис, если Муртаг — мой единоутробный брат, то кто же мой отец?

«Загляни себе в сердце, Эрагон, — посоветовал Глаэдр.

— Ты уже и сам знаешь, кто он, и знаешь давно».

Эрагон отчаянно помотал головой:

«Да не знаю я! Не знаю! Пожалуйста!..»

Из ноздрей Глаэдра вырвался сноп пламени и дыма; он фыркнул и заявил:

«Разве это тебе не ясно? Твой отец — Бром».

46. Обреченные любовники

Эрагон, открыв рот, смотрел на золотистого дракона. Он был потрясен до глубины души.

— Но каким образом?.. — воскликнул он и, прежде чем Глаэдр или Оромис успели ему ответить, резко повернулся к Сапфире и спросил — вслух и мысленно: — Так ты знала? Ты все знала, но позволила мне все это время считать, что Морзан — мой отец, даже при том, что… что я… — Он тяжело дышал, его всего трясло, он уже не мог внятно произносить слова.

Его захватили воспоминания о Броме, затмив все прочие мысли. Теперь он переосмысливал значение каждого слова, каждой фразы, которые слышал от Брома. И уже начинал понимать, что все происходило именно так, как и должно было происходить. Все наконец вставало на свои места. Эрагону еще хотелось получить кое-какие разъяснения, но и они, по сути дела, уже не были так уж ему нужны. Он уже чувствовал, что слова Глаэдра — чистая правда.

Он вздрогнул, когда Оромис коснулся его плеча.

— Эрагон, тебе нужно успокоиться, — сказал эльф тихим голосом. — Припомни, чему я учил тебя на занятиях медитацией. Контролируй дыхание, сосредоточься на том, чтобы напряжение ушло из твоего тела в землю… Да-да, вот так. А теперь еще раз — и дыши глубже.

Дрожь в руках унялась, отчаянное сердцебиение прекратилось, стоило ему последовать советам Оромиса. В голове прояснилось, и он снова посмотрел на Сапфиру:

«Так ты знала?.

.»

Сапфира приподняла голову:

«Ох, Эрагон, мне так хотелось все тебе рассказать! Мне было больно смотреть, как тебя мучает признание Муртага, но я ничем не могла тебе помочь. Я пыталась — много раз пыталась! — но я ведь тоже принесла клятву на древнем языке, как Оромис и Глаэдр, что буду хранить в тайне твое родство с Бромом, и клятву эту я нарушить никак не могла».

— К-к-когда он тебе это рассказал? — вслух спросил Эрагон, настолько взволнованный, что даже не заметил этого.