Эрагон. Книги 1-4

Где бы он ни был, он оттуда вернулся, но, увы, пока что он не станет слушать ничего, кроме голоса собственной великой печали. Вот, попробуй сам…»

Эрагон, Сапфира и Арья, соединив свои мысленные уси­лия, попытались снова установить мысленную связь с Элду­нари Глаэдра, спрятанным в одной из седельных сумок. Серд­це сердец огромного дракона стало, похоже, еще крепче, но разум его был по-прежнему закрыт для проникновения из­вне, а душа казалась безжизненной и равнодушной, как и в тот день, когда Гальбаторикс убил его Всадника, Оромиса.

Эрагон, Сапфира и Арья пробовали взбодрить Глаэдра, вывести его из ступора, однако он обращал на них не больше внимания, чем пещерный медведь на жалких мушек, жужжащих у него над головой.

И все же Эрагона не покидало упорное ощущение, что равнодушие Глаэдра уже не столь всеобъемлюще, как пре­жде, особенно если учесть то замечание, которое дракон только что ему сделал.

Наконец все трое признали свое поражение и прерва­ли мысленный контакт со старым драконом. Но Арья поч­ти сразу сказала Эрагону:

— А может, нам все-таки удастся поговорить с его Элдунари?.

Эрагон моментально сунул Брисингр в ножны, влез по правой передней лапе Сапфиры к ней на спину и, устроив­шись в седле задом наперед, принялся развязывать седель­ную сумку.

Он уже перерыл все в одной сумке и принялся за вто­рую, когда прозвучал резкий сигнал горна и передние ряды варденов сразу пришли в движение. Длинная ве­реница людей и животных поползла по дороге — сперва несколько неуверенно, но все время набирая скорость и силу.

Эрагон с глубоким разочарованием посмотрел на Арью, стоявшую внизу, но она тут же разрешила его сомне­ния и, махнув рукой, сказала:

— Ничего страшного.

Эрагон быстро затянул седельные сумки, сунул ноги в ременные петли по обе стороны седла и туго затянул рем­ни, чтобы нечаянно не свалиться со спины Сапфиры, ког­да она будет реять в воздушном пространстве.

Дракониха присела и, с радостным ревом подпрыг­нув, полетела над дорогой. Завидев ее, летящую так низ­ко, люди в ужасе приседали и закрывали голову руками, а лошади ржали и взвивались на дыбы.

Эрагон закрыл глаза и запрокинул голову; он был рад наконец-то покинуть Белатону. После того как он целую неделю проторчал в этом городе и не делал ничего, только ел да спал — ибо на этом настояла Насуада, — он был осо­бенно рад возобновить поход на Урубаен.