Эрагон. Книги 1-4

Эрагон тоже был свирепым охотником, как и она сама, однако он был так мал, что двум драконам ничего не стоило нечаян­но раздавить его.

Сапфира все еще пыталась распутать клубок тех тем­ных болезненных мыслей, которыми столь поспешно поделился с нею Эрагон, но ей уже было совершенно по­нятно, что события в очередной раз стали развиваться именно так, как она себе и представляла; каждый раз, ког­да она и ее сердечный друг Эрагон действовали порознь, у него все кончалось всевозможными неприятностями, по­рой даже целой цепью бед и несчастий. Эрагон, впрочем, наверняка с нею бы не согласился, но даже это его послед­нее не слишком удачное приключение доказывало, что она права; ей отчасти это было даже приятно, хоть она и по­нимала: то, что она опять оказалась права, в общем-то не слишком хорошо.

Как только Торн достиг нужной высоты, он резко раз­вернулся и ринулся вниз, прямо на Сапфиру; из его разину­той пасти вырывались языки пламени.

Огня она, разумеется, не боялась — и потом, магиче­ская защита, установленная Эрагоном, должна была засло­нить ее от излишнего жара, — а вот огромный вес Торна и его физическая мощь вполне могли быть опасны, ибо способны довольно быстро истощить силу любых защит­ных заклятий.

Целый вихрь огненных языков окутал ее с грохотом и ревом, точно гигантский водопад. Пламя было таким яр­ким, что она инстинктивно прикрыла глаза внутренним веком — точно так же она поступала и под водой, — и теперь свет уже не казался столь слепящим.

Вскоре языки пламени опали, и Торн снова стреми­тельно пронесся у нее над головой, острым концом своего толстого, способного мгновенно переломать любому живо­му существу ребра хвоста прочертив кровавую полосу по мембране ее правого крыла.

Торн снова ринулся на нее с высоты, стараясь заста­вить ее подняться над крышей, но она двигаться не желала, и после нескольких попыток он устал ее провоцировать, приземлился по ту сторону крыши, раскинув над пещерой черного сорокопута свои гигантские крылья, чтобы лучше сохранять равновесие.

Все здание храма содрогнулось, когда Торн плюхнулся на крышу; от сотрясения разбились многие прекрасные витражи, и теперь цветные стекла, похожие на самоцве­ты, со звоном осыпались на землю. Теперь Торн был зна­чительно крупнее Сапфиры благодаря магическим ухищ­рениям этого негодяя Гальбаторикса, этого преступника, уничтожившего столько драконьих яиц. Но ее величина Торна ничуть не смущала.