Эрагон. Книги 1-4

— Да, мы встречались, — кивнул Бром.

— Какая она была? Старик только вздохнул.

— В ней всегда чувствовались достоинство и гордость, — с затаённым восхищением сказал он. — Как и в Гэрроу. Вообще-то именно гордость и послужила причиной её падения… С другой стороны, гордячкой она никогда не была. И всегда старалась помочь всяким беднякам и неудачникам, даже если сама находилась в затруднительном положении.

— Значит, ты хорошо её знал? — озадаченно спросил Эрагон.

— Достаточно хорошо, чтобы тосковать о ней, когда её не стало.

Кадок послушно шагал по дороге, а Эрагон, отпустив поводья, все пытался вспомнить, когда это Бром казался ему всего-навсего дряхлым деревенским сказителем.

Разумеется, он все рассказал Сапфире. Полученные от Брома сведения очень её заинтересовали, но одна лишь мысль о том, чтобы стать предметом обладания короля Гальбаторикса, вызвала у неё отвращение. Вывод она, правда, сделала совершенно неожиданный, сказав Эрагону: «Ну, разве ты не рад, что не остался в Карвахолле? Подумай только, сколько интересных приключений ты бы тогда пропустил!» Эрагон только застонал в притворном отчаянии.

Днём они устроили привал, и Эрагон отправился за водой, пока Бром готовил еду. В лесу было сумрачно и сыро, Эрагон совершенно замёрз, пока искал какой-нибудь ручей или родник."

"Ручей оказался довольно далеко от их стоянки. Присев на корточки, Эрагон некоторое время смотрел, как весело играет струя, пробиваясь меж валунов, потом опустил в воду пальцы, и от ледяной воды они тут же онемели. А воде совершенно безразлично, что будет с нами, людьми, или с каким-то ещё народом, вяло думал Эрагон, этот ручей бежит себе и горя не знает… Наконец ему стало так холодно, что зубы стали стучать, и он встал, собираясь идти назад.

И тут его внимание привлёк какой-то необычный след на другом берегу ручья у самой воды. След был очень крупный и имел весьма странную форму. Заинтригованный, Эрагон перепрыгнул на тот берег, стараясь попасть на большой плоский камень, поросший мохом, но поскользнулся и, чтобы удержаться на ногах, схватился за какую-то ветку. Но ветка сломалась, и он упал, выставив вперёд руку, чтобы не удариться о камень лицом.

Стиснув от боли зубы и бормоча проклятья, он скорчился на земле, изо всех сил стараясь не завыть от боли. В глазах у него потемнело.

«Эрагон! — тут же донёсся до него мысленный зов Сапфиры. — Что случилось?»

«Кажется, руку сломал… очень глупо вышло… я упал…»

«Сейчас прилечу», — заявила Сапфира.

«Нет… я вполне дойду и сам. Не прилетай, не надо… Здесь слишком густой подлесок… Ты себе крылья поранишь».