Эрагон. Книги 1-4

Эрагон переглянулся с Сапфирой, и оба сказали:

«Благодарим тебя, Эбритхиль».

И Глаэдр мысленно произнес свое истинное имя. Оно звучало, точно победоносные, царственные звуки труб, но в их пение диссонансом вливались горестные и гневные ноты, связанные с гибелью Оромиса. Имя старого дракона было длиннее, чем имена Эрагона или Сапфиры, и состоя­ло из нескольких предложений, в которых содержалось как бы краткое описание его жизни, продолжавшейся несколь­ко столетий. В этом имени, как и в этой жизни, были и ра­дость, и горе, и бесконечные героические подвиги, и му­дрость Глаэдра.

Слушая, как звучит истинное имя Глаэдра, Сапфира, судя по всему, испытала то же смешанное чувство восторга и ужаса, что и Эрагон. Это имя заставило их обоих понять и почувствовать, до чего же они еще молоды и неопытны, как много им еще нужно пережить, чтобы иметь право сравнивать себя с Глаэдром, обладающим поистине неис­черпаемыми знаниями и опытом.

«Интересно, а каково истинное имя Арьи?» — подумал вдруг Эрагон.

Между тем имя Глаэдра никаких изменений в скале Кутхиана не вызвало.

Следующей была Сапфира. Изогнув шею и ступая грозно, точно кому-то бросая вызов, она вышла вперед и с достоинством произнесла свое истинное имя. Даже в дневном свете стало видно, как при этом замерцала, за­сверкала, точно звезды, ее чешуя.

Слушая истинные имена драконов, Эрагон почувство­вал некоторую неуверенность относительно значимости своего собственного имени. Разумеется, ни одно из их ис­тинных имен нельзя было назвать идеальным, и все же они не обвиняли друг друга в недостатках, а скорее признавали эти недостатки и прощали их.

И снова ничего не произошло.

Последним вперед вышел Эрагон. Холодный пот вы­ступил у него на лбу. Понимая, что это может оказаться его последним деянием в качестве свободного человека, он мысленно произнес свое истинное имя, как это сдела­ли и Глаэдр с Сапфирой. Они заранее договорились, что будет безопаснее не произносить своих имен вслух, чтобы уменьшить возможность того, что кто-то их подслушает,

И стоило Эрагону произнести последнее слово, как у основания остроконечной скалы появилась тонкая чер­ная линия.

"Трещина пробежала по поверхности скалы футов на пятьдесят вверх и раскололась на две, образовав как бы две арки, расходящиеся в разные стороны и обозначавшие очертания двух широких дверных створок. А над этими арками один за другим стали появляться ряды иероглифов, написанных золотом — это был старинный способ маги­ческой защиты как от физического, так и от магического воздействия.