Эрагон. Книги 1-4

Оррин растерянно посмотрел на свой клинок, упав­ший на ковер; лезвие все еще дрожало после удара Рорана.

— Сир, — крикнул один из стражников у входа в палатку, — с вами ничего не случилось?

— Я просто уронил свой щит, — ответил стражнику Джормундур. — Беспокоиться не о чем.

— Хорошо, господин мой.

Роран не сводил глаз с Оррина, на лице которого поя­вилось какое-то загнанное выражение, как у дикого зверя. По-прежнему пристально на него глядя, Роран пристегнул молот к поясу и повторил:

— Выходить на связь с Гальбаториксом глупо и опасно. Если ты попытаешься это сделать, я убью всякого, кого бы ты туда ни послал, еще до того, как он успеет приблизиться к городским воротам.

— Ты не посмеешь! — возмутился Оррин.

— Посмею. И сделаю, как сказал. Я не позволю тебе подвергать опасности всех нас ради того, чтобы удовлет­ворить свою королевскую… гордость и спесь. Если Гальбато­рикс захочет с нами поговорить, он и без того знает, где нас найти. А если нет — пусть сидит в своей цитадели.

И Роран вихрем вылетел из шатра. Снаружи он оста­новился, подбоченился и стал смотреть на пухлые облака в небе, выжидая, когда успокоится бешено бьющееся серд­це.

А еще он слишком много пьет…

Роран мерил шагами пространство перед шатром, пока оттуда не появился Джормундур. Не успел старый вояка и рта раскрыть, как Роран бросился к нему и сказал:

— Извини, что так получилось. Мне, правда, очень жаль!

— Еще бы тебе не жаль было. — Джормундур сокрушен­но покачал головой, потом вытащил свою глиняную труб­ку и принялся набивать ее сушеной травой кардус, уминая «табачок» подушечкой большого пальца.

— Я просто так угрозами не бросаюсь, — буркнул Роран.

— Нет, не бросаешься… Ну ладно, будем надеяться, что до этого не дойдет. — Джормундур неторопливо дви­нулся по тропе между палатками. Роран шел с ним рядом, и люди уступали им дорогу, вежливо с ними раскланива­ясь. Взмахнув нераскуренной трубкой, Джормундур вдруг сказал: — В общем-то, и мне не раз хотелось укоротить Оррину язык, — он усмехнулся, — да только осторожность, к сожалению, всегда надо мной верх брала.

— Он что, всегда был таким… упертым?

— М-м-м? Нет, пожалуй. В Сурде он вел себя куда более разумно.

— И что же с ним случилось потом?

— Страх, я думаю. Страх порой людей сильно меняет; странные вещи с ними делает.

— Это правда.

— Может, тебя это обидит, но ты ведь и сам вел себя глупо.

— Да знаю я! Не совладал с собой.

— И заполучил себе врага.