Эрагон. Книги 1-4

Чем больше он узнавал об этих удивительных суще­ствах, тем большее восхищение, смешанное с почтитель­ным трепетом, испытывал. Те из них, что прожили многие сотни лет, обладали весьма странным образом мышле­ния, а самые старые столь же сильно отличались от Гла­эдра и Сапфиры, как Глаэдр и Сапфира — от фангуров из Беорских гор. Общение с этими старейшими из драконов смущало душу Эрагона, внушая ему какое-то смутное бес­покойство; они легко совершали прыжки во времени, их сравнения и ассоциации были столь широки, что порой казались ему бессмысленными; и все же он понимал: каж­дое их слово, каждая ассоциация полны смысла на самом глубоком уровне.

Ему редко удавалось достаточно четко представить себе, что именно драконы пытаются ему ска­зать, тем более что самые древние из них и затрудняли себя попытками что-либо ему объяснить или подсказать.

Через какое-то время Эрагон понял, что они и не могут изъясняться иначе. За минувшие века их разум изменился; то, что ему казалось простым и ясным, для них зачастую было слишком сложным, или же совершенно наоборот, и тогда они как бы менялись местами. Слушая их мысли, он чувствовал, что это, наверное, то же самое, что слушать мысли богов.

Когда он позволил себе высказать эту мысль, Сапфира презрительно фыркнула и заявила:

«Тут есть большая разница!»

«Какая?»

«В отличие от богов, мы принимаем самое активное участие в событиях, происходящих на земле».

«Возможно, боги тоже порой принимают в них уча­стие, оставаясь невидимыми».

«Тогда какой в них прок?»

«Ты считаешь, что драконы лучше богов?» — заинтере­сованно спросил он.

«Взрослые драконы, безусловно, да, — совершенно се­рьезно ответила она. — Кто на свете могущественнее дра­конов? Даже могущество Гальбаторикса полностью зави­сит от нас!»

«А как же нидхвалы?»

Сапфира презрительно чихнула:

«Ну что, нидхвалы? Мы можем и плавать, а вот они ле­тать совершенно не умеют».

Лишь однажды к ним напрямую, без посредника, об­ратился самый старый и самый могущественный из драко­нов по имени Валдр, что на древнем языке означает «пра­витель». Валдр подарил им некое видение, а может, сон, в котором лучи света превращались в песчаные волны, а то, что казалось прочным и незыблемым, превращалось в некую пустоту, в ничто.

Затем Валдр показал им гнездо со спящими скворцами, и Эрагон смог ощутить, как мель­кают в птичьих головках быстрые сны-видения. Сперва Валдр, казалось, не испытывал к скворцам ничего, кроме презрения: их сны он воспринимал как нечто смехотворно маленькое, пустое, бессмысленное; но затем его настрое­ние переменилось, и отношение к птичкам стало теплым, сочувственным; даже самая мелкая из тревоживших сквор­цов забот выросла в цене настолько, что стала как бы рав­ной заботам и тревогам королей.