Эрагон. Книги 1-4

А во время обратного полета Умаротх и другие Элдунари обрушили на нас целый ворох своих знаний и воспоминаний. — Он даже слегка улыбнулся, вспоминая свое тогдашнее состояние. — Не могу сказать, что мы все из этого поняли, но эти сведения позволили нам на многое посмотреть… совершенно иначе.

— Ясно… — прошептала Арья. — И как тебе кажется, это переменило вас к лучшему?

— Конечно. Сами по себе перемены ни хороши, ни пло­хи, но знания всегда полезны.

— А вам было трудно отыскать свои имена?

И Эрагон рассказал ей, как они этого добивались. А потом поведал и о том, с какими странными суще­ствами они встречались на Врёнгарде, и это страшно ее заинтересовало.

Рассказывая Арье об этом, он вдруг решил, что ему непременно нужно сделать одну вещь, и тут же объяснил Сапфире свои намерения. Та, хоть и не слишком охотно, все же свое согласие, но спросила: «А ты обязательно дол­жен ей это сказать?»

«Да».

«Тогда поступай, как знаешь, но только если она сама согласится».

Закончив свой рассказ о путешествии на Врёнгард, Эрагон посмотрел Арье прямо в глаза и спросил:

— Хочешь узнать мое истинное имя? Я бы с радостью им с тобой поделился».

Она, казалось, была потрясена до глубины души.

— Нет, что ты! Этого нельзя говорить никому! Ни мне, ни кому бы то ни было еще! Особенно теперь, когда мы так близко от Гальбаторикса. Он может выкрасть эти сведе­ния, даже из моего сознания. Свое истинное имя можно до­верить только тому, кому ты доверяешь более всех прочих.

— Я доверяю тебе именно так.

— Эрагон! Даже мы, эльфы, обмениваемся истинными именами только в том случае, если знаем друг друга много-много лет и очень близко. Знания, которые дает истинное имя о той или иной личности, слишком личные, слишком интимные, чтобы ими разбрасываться.

Нет большего ри­ска, чем поделиться этими знаниями с кем-то еще. Когда ты называешь кому-то свое истинное имя, ты как бы передаешь ему в руки и самого себя, все то, что ты из себя представляешь.

— Я знаю. И все же, боюсь, другой такой возможности у меня не будет. И потом, это самое ценное, что у меня есть, и я хотел бы отдать это тебе.

— Эрагон… Так нельзя! Подумай…

— Я уже подумал.

Арью, похоже, слегка знобило. Обхватив себя рука­ми, она некоторое время сосредоточенно молчала, потом сказала:

— Никто никогда еще не предлагал мне такого дара.

Для меня твое доверие, Эрагон, огромная честь, и я пони­маю, как много это для тебя значит, но — нет, я должна от­клонить твое предложение. Это было бы неправильно как с твоей стороны, так и с моей — если бы я приняла твой дар. Нельзя совершать такие значимые поступки просто потому, что завтра нас могут убить в бою или обратить в рабство. Даже перед лицом самой большой опасности не следует вести себя глупо.

Эрагон склонил голову.